Запретный плод - Юлия Александровна Лавряшина

обездоливших себя людей. Ради чего? Каждый натянул, как дождевик, оправдание, накрылся им с головой, не понимая, что похож на страуса, лишенного даже песка. Лишь бы спрятаться – в высокие цели, в благие намерения, в привычный покой.

Любовь не может стать той сытостью души, которой художник в тебе испугался. Или придумал, что испугался. Любовь – это ветер, что гонит нас к вершине, каждого к своей, толкает в спину, не дает раскиснуть, позволить себе слабину. Но этот же ветер может сбить с ног тех людей, что повинны лишь в том, что оказались слишком близко к нам. Как устоять на ногах ребенку?

Сейчас ты держишь своего сына на руках… Мой смуглый, с нездешним взором принц из детской фантазии. Мама вспоминала, что я еще в два года допытывалась у всех: «Где мой принц? Ну, где мой принц?» Мне обещали, что он придет, когда я вырасту. Я ждала его так долго… Слишком долго. Я успела вырасти из принцессы за это время. А королева с принцем никак не могут быть вместе… Разминулись во времени. Растянуло нас по разным мирам.

Поцеловать бы твои глаза, чтобы они увидели все краски твоего мира, все его детали, недоступные заурядному взгляду. Сердце твое взволновать прикосновением, чтобы оно торопилось жить, не теряло времени, которое вечно нас подводит. Я успела пропустить между пальцами больше половины отпущенной мне жизни, пока ты нашел меня. Как несправедливо!

Как все справедливо по отношению к твоему сыну: именно сейчас я смогла ему помочь. Не важно, какой ценой. Я не презираю себя за это. Главное, что успела. Раньше, возможно, не сумела бы. Позже – все потеряло бы смысл. Он теперь смысл твоей жизни, и, поверь мне, более чем достойный. Наполни его жизнь радостью, Макс. Хотя бы его жизнь…

Ты так и не подарил мне цветы. Но верю, что и наш белый царицынский камешек не выбросил, не потерял. Его пыльцой закрашивай все маломальские темные пятна в своей жизни… Хорошо, что он остался у тебя. Всегда держи его под рукой. Лучше – у сердца.

А цветы мне дарят многие, и это никогда не значит ничего особенного. А ты был особенным… Ты подарил мне восход солнца. С чем это можно сравнить?! Только с тобой же самим…

Ломаные струи дождя по лобовому стеклу чужой машины. Чужой мир пытается разжалобить меня слезами. Затянуть, сделаться моим. Почему бы и нет, Макс? Почему бы и нет? Это, по крайней мере, разорвет последнюю ниточку, все еще связывающую нас с тобой. Разве не этого хотим мы оба?

Да нет же, не этого! Я хочу ждать тебя до последнего вздоха, Макс! До того последнего мига, когда моя лодка отправится по бесконечной реке, уносящей в одну сторону. И ради этого я буду продолжать улыбаться, и выходить на сцену, и гулять по Москве, вернее, насколько хватает сил бежать знакомыми и вновь открываемыми улицами, чтобы однажды – солнечный луч сквозь пелену туч – ты вышел мне навстречу в каком-нибудь затерянном переулке, где нас никто не увидит. И мы не увидим друг друга – тех, постаревших, придавленных своим великим чувством долга. Мы будем смотреть в наши прошлые, уже несуществующие лица. Принц и королева. Несчастные… Боже, какие счастливые!

Я буду ждать тебя, Макс. Не позвоню, не потревожу. Никогда не обмолвлюсь о тебе ни словом. Но я буду ждать… Иначе зачем мне дышать, если я никогда не увижу тебя? Зачем моему сердцу устало отстукивать положенный ритм? Лишь иногда сбиваясь, когда во мне или около прозвучит вдруг тревожным аккордом: Макс…

2007 г.