Запретный плод - Юлия Александровна Лавряшина

– Серьезно? – У нее заныло сердце: Макс как-то сказал ей то же самое.

Пока Виталий что-то заказывал церемонному официанту, она проверила телефон – сообщений не было. И никто не звонил. Щелкнув замком крошечной сумочки, Ольга перевела дыхание: он всего лишь делает, как я просила. Да и как он может позвонить при Кате? Или текст сообщения набрать за рулем?

– Хорошо девочки играют, – прислушался Виталий. – Консерватория, наверное.

– Или Гнесинка. Я была там на днях, – пояснила Ольга. – Сама не знаю, как забрела… Захотелось погулять после репетиции. Пушкина с Натали повидать у Никитских ворот. Так и на Поварской оказалась.

– Ну, там рукой подать.

– Тебе-то откуда знать? Ты же пешком не ходишь.

– Посольский район, – пояснил он. – Иногда приходится заглядывать туда по делам.

Оглянувшись на маленький оркестр, Ольга заметила:

– Каждая из них мечтала о настоящей сцене. Училась лет пятнадцать в общей сложности… А теперь они вынуждены создавать фон, пока мы жрем!

– Мы не жрем, – обиделся Виталий. – В таком зале можно только трапезничать. Ты суши любишь?

– Терпеть не могу. Не понимаю, почему все по японской кухне с ума сходят?

– И я тоже, – признался он. – Частенько прямо в офис себе суши заказываю.

– Можем позволить!

– Ты сегодня какая-то злая…

«Макс приехал, а я тут с тобой!»

– Ты всегда злая, но сегодня особенно.

– Я просто старею, радость моя, – усмехнулась она, тщетно пытаясь охладить его. – Скоро превращусь в настоящую Бабу-ягу.

– Она-то была ничего старухой, – заметил он меланхолично. – Никто из нас не знает, каким он будет в старости.

Ольга вспомнила:

– У Маканина вышел новый роман о старике, в котором ему виделся своего рода Пушкин преклонных лет. Все такой же пылкий африканец!

– Его герой – африканец? – Редкие брови его подскочили.

– Да нет конечно! Я о Пушкине говорю. Ты не слушаешь?

– Знаешь, чего ты никогда не делала для меня?

В душе холодно заскреблось недоброе предчувствие. Ольга постаралась остановить его взглядом, но он уже произнес:

– Ты никогда не целовала меня там, – указал глазами под столик.

– Так ты ради этого привез меня сюда?

– Ну, что ты! Просто, когда ты заговорила о пылкости, во мне тоже вскипела кровь.

«Вот дернул же меня черт! – простонала она про себя. – Теперь не отвертишься…»

Опять щелкнув замком сумки, достала сложенный вдвое листок:

– Это все данные, которые ты просил. И номер телефона того скульптора.

– Я не собираюсь связываться с ним сам! Я позвоню тебе.

– Но я с ним тоже больше не общаюсь.

– У вас все кончено? – ухмыльнулся он. – Так чего ж ты так рвешься ему помочь?

Она терпеливо напомнила:

– Я тебе уже объясняла. Он действительно талантливый человек, а прозябает в безвестности. И ребенок у него тяжело болен. Деньги нужны на лечение.

– Да я все помню, – заверил Виталий. – Так как насчет поцелуя?

– Как скажешь.

…Свой поцелуй он получил в машине, когда отправил шофера покурить. Тот безмолвно удалился, видно, не в первый раз… Стараясь не дышать, чтобы ее не стошнило ему в пах, Ольга отработала положенное, стараясь думать только о том, что поступает так ради Макса, и ничего особенного, ему же не раз делала то же самое. Как в том пошловатом фильме – все леди делают это…

– Проглоти, – хрипло потребовал Виталий. – Я хочу видеть, как ты пьешь мою сперму.

Судорожное движение горлом: «Ну, вот и все. Отмучилась». Господи, чем бы ополоснуть рот?! Но Виталий припал к ее губам, возбужденный собственным духом из ее рта, языком вылизал. Язык у него был толстый и вялый, как он ухитрялся говорить часами? Она старалась, подогреваемая мыслью, что это – прощание, больше ей не нужно будет проводить себя через это горнило… Грудью прижималась, изгибалась всем телом, постанывая, чтобы он поверил в ее внезапно вспыхнувшую страсть. Отведала его сока и воспламенилась. Неужели в это можно поверить?

– Разденься, разденься, – вдруг забормотал он.

– Здесь?!

– Стекла же затонированы, никто не увидит. Снимай с себя все, я хочу видеть тебя голой.

«Да чтоб тебя, – подумала Ольга устало. – Как же ты мне осточертел! И зачем я только пошла с тобой в первый раз? Теперь-то уж что ломаться…»

Она послушно разделась, припомнив, что тот самый, первый раз случился почти через год после смерти мужа. Просто плоть изголодалась, а Виталий добивался ее так напористо… Его должность интересовала Ольгу меньше всего, ей ничего не было нужно от него. Собственно, для себя самой у него никогда ничего не просила. То сестре надо помочь, то отца прооперировать. А в тот уже неоднократно проклятый ею день просто вдруг захотелось, чтобы этот мужчина, который не пах тогда так омерзительно, ворвался в ее тело, устроил в нем взрыв, заставил содрогнуться… Вышел далеко не взрыв, так – хлопушка пшикнула. Если б знать заранее, даже руки ему не протянула бы.

Теперь и руки, и ноги, и живот – все было в его власти. «Завтра все тело в синяках будет, – подумала она отрешенно. – Почему ему так нравится делать мне больно? Неужели всерьез думает, что меня это возбуждает? Или ему просто плевать? Мне тоже плевать. Каждый добивается своего…»

Виталий позвонил ей уже утром:

– С больницей для мальчика я договорился. Запиши, к кому надо обратиться.

Свалившись с кровати, Ольга заметалась в поисках карандаша. Блокнота не нашла, схватила верхний лист пьесы, которую вручил ей Яснов: «Интересная вещь. Почитай». Она безумно обрадовалась: новая роль – это как раз то, что сейчас может держать спасательным кругом. Уж она сумеет его надуть, как следует! Легких не пожалеет…

В трубку пробормотала:

– Сейчас-сейчас. Погоди минутку.

Он использовал паузу:

– Как ты после вчерашнего?

– Переполнена впечатлениями, – отозвалась Ольга. – Все, нашла. Диктуй.

Записав, она решилась уточнить, что ожидает самого Макса. У Виталия изменился голос, видимо, секретарша вошла в кабинет:

– По вашему вопросу с автором свяжутся из отдела культуры. Все решаемо.

– Спасибо, Виталий, – сказала она с чувством.

– И вам спасибо, – усмехнулся он.

От разговора осталось блаженное чувство уверенности, что Виталий больше не тронет ее. Ему ведь, по большому счету, требовалось опустить ее – ниже некуда. Тюремные законы у них в верхах… Поэтому он и не мог оставить ее в покое, ведь она не позволяла почувствовать себя королем на нарах. Вчера наконец-то получилось… Ольга впервые по-настоящему зависела от него и ни в чем не могла отказать. Раньше плюнула на свои просьбы и хлопнула бы дверью. Операция у отца была плевая, и в простой больнице сделали. Да и сестре работу нашли бы без него. А сейчас Виталий впервые оказался ей нужен. Что называется – пожали друг другу руки. Без обид. Теперь можно и успокоиться…

А ей теперь предстояло созвониться с Максом, и сделать это надо было срочно, у Илюши каждый час на счету. Даже не выпив кофе, без чего обычно вообще не могла собраться с мыслями, Ольга набрала его номер.

– Ты все-таки позвонила, – услышала она после единственного гудка. Было похоже, будто Макс сидел и смотрел на телефон.

От звука его голоса все знакомо задрожало в ней, мелко-мелко, неудержимо. Никогда она не научится не реагировать на его голос. На его взгляд. Лицо у него – одно из миллиона. Что