Запретный плод - Юлия Александровна Лавряшина

– Нет, мы только собираемся в ресторан. Софи пригласила своих родителей, так что будет такой милый семейный вечер.

«Я не вхожу в ее семью. – Ему захотелось швырнуть телефон об асфальт. – Даже если мы будем встречаться с ней год, она все равно не решится познакомить меня с сыном».

– Макс? – позвала она. – Ты куда пропадаешь?

– Я здесь, – отозвался он. – Это тебя нет.

– Ты сейчас в Переделкино?

Макс заставил себя сглотнуть обиду:

– Брожу по лесу. Выпей от души молодого вина за мое здоровье, договорились? Отдохни хорошенько.

– Обещаю. – Чувствовалось, что она улыбнулась. – Привезти тебе что-нибудь с Монмартра?

– Воздуха.

– Хорошо. Я наберу полную бутылку… Макс, я вернусь так скоро, ты отдохнуть от меня не успеешь.

– О чем ты говоришь? Я уже истосковался по тебе.

Он ждал, что Ольга ответит тем же, но она сказала:

– В Париже время течет по-другому. Почему-то мне здесь все время хочется плакать… Даже не знаю – отчего? От великолепия этого? От их музыки? От того что ты всего этого не видишь и не слышишь? Знаешь, здесь на нас не косились бы так, как в Москве.

– А здесь разве косятся?

– А ты не замечал? Мне в самолете попалась статья в журнале. Оказывается, в России к таким парам, как мы с тобой, с неодобрением относится более восьмидесяти процентов населения. В маленьких городках – более девяноста. И в Штатах также. А во Франции таких непримиримых всего тридцать процентов.

– Меняем гражданство? Я готов.

Снова легкий смешок:

– Тебе проще. Ты можешь работать хоть в Таиланде. А кому нужна во Франции русская актриса?

– Ладно, остаемся в Москве.

– Приятно иметь дело со столь сговорчивым партнером!

Это задело его. Макс переспросил по слогам:

– Партнером? Всего лишь партнером?

– Нет. Конечно нет. Солнышко мое…

Теперь улыбнулся он, зная, что она угадает это по голосу:

– Это звучит лучше. Скажи что-нибудь еще?

– Здесь теплее, чем у нас.

– В том смысле, что там ты без меня не мерзнешь?

– В том смысле, что мне не понадобится кто-нибудь, чтобы меня согреть. Тебе ведь хотелось увериться в этом?

– Откуда ты знаешь? – вырвалось у Макса.

– Я тебя чувствую. – Ольга понизила голос. Ему представилось – оглянулась. – И не только душой.

Он не удержался, заныл:

– Господи, когда ты уже вернешься?!

– Да я только улетела!

– Только?! Целый день прошел!

Помолчав, она согласилась:

– Потерянный день – это действительно много.

– Эй! Что ты так посерьезнела? Я не хотел тебя огорчать.

– Реально не хотел, – фыркнула она.

Макс не понял:

– Что?

– Ты часто так говоришь: реально. Так теперь многие говорят.

– Шлепай меня по губам! Я не хочу быть, как многие.

– Целую тебя, – сказала она, явно собираясь закончить разговор.

– И я целую! – заторопился он.

– Я привезу бутылку вина с ежевичным привкусом, говорят, такой в этом году у «Божоле». И мы выпьем ее в постели.

– Пойду, приготовлю ее. Ты ведь скоро?

Они говорили друг другу что-то еще. Нанизывали на нить разговора те мелочи, которые не значили ничего важного, но которые так нужно было высказать в пространство между Парижем и Москвой, чтобы оно могло сократиться…

Когда телефон все-таки замолчал, Макс посмотрел на него растерянно. Но заставил себя улыбнуться: она существует. Она думает о нем. Она прилетит к нему.

Медленно вернувшись к веранде, Макс наткнулся на того парня, чья подруга была заметно старше его. Выпустив дым, тот отставил сигарету и подбородком указал на трубку, которую Макс все еще сжимал в руке:

– Контролирует твоя кугуарша?

– Кто?

– Не слышал такого выражения? Кугуары – дамочки не первой свежести, которые охотятся за молодыми мужиками. Хоть нормально тебя содержит? Не жмется?

– Это ты вообще мне? – От ярости у него зашумело в ушах.

Тот засмеялся:

– Думаешь, откуда знаю? Я вас вчера видел тут. Как вы шуршали под пледом… Кстати, меня Ярославом зовут. Мы тут с друзьями были, а твоя тебя мяском кормила.

– Это я ее кормил, если что…

– Оба-на! – удивился Ярослав. – Она еще и не всегда платит?

– У нас не тот случай, – сухо пояснил Макс. – Не те отношения, что у вас. Как я понял…

– Ты серьезно?! Не доишь ее, что ли? А на фига тебе тогда старуха?

То раздражение, что накапливалось в течение дня, подогревалось глупыми репликами посторонних и собственной неосторожностью на дороге, наконец нашло выход, когда Макс ударил по лицу – неподдельно изумленному, смазливому до отвращения. Поскользнувшись на мокрых ступенях, Ярослав упал, ударившись головой. Сигарета выпала у него из пальцев и откатилась Максу под ноги. Он с яростью растоптал ее.

– Только попробуй еще раз что-то сказать о моей женщине своим грязным языком, – проговорил Макс угрожающе. – Будешь болтать о ней, я тебя раздавлю, сволочь! Как эту сигарету раздавлю. Понял?

С трудом поднявшись и еще больше извозив костюм, который на вид стоил пару тысяч баксов с лишком, Ярослав, сморщившись, стряхнул грязные капли с ладоней, потер голову.

– Охренел совсем? Я с тобой как с человеком хотел поговорить…

– Ты со мной как с альфонсом хотел поговорить. – Ярость уже утихла, и Максу даже стало жаль дурака, не понимающего, за что получил по морде. – А я с тобой не имею ничего общего.

– Ну, и ладно, – обиженно буркнул тот. – Живи, как хочешь. Хотя с твоими данными ты стопудово мог бы весь в шоколаде быть.

В воображении Макса мелькнула картинка: он стоит в том же Третьяковском проезде, куда собирался сегодня, но не доехал, умильно улыбается состоятельным дамам средних лет, выходящим из бутиков Armani и Gucci, ловит их взгляды… Стало смешно, и злость окончательно прошла.

– Это не для меня, – заметил он уже миролюбиво. – А ты, значит, такими делами промышляешь?

Потрогав мизинцем кровоточившую губу, Ярослав с досадой бросил:

– Вот именно. А ты мне фасад портишь.

– Не плачь. Она тебя пожалеет и деньжат подкинет на лечение.

Макс сказал это не всерьез, но тот оживился:

– А ведь реально подкинет! Да ты еще тот знаток женской психологии, как я погляжу… Посидеть бы вместе, только от моей сейчас не отделаешься. А тебя я за наш столик не приглашу, уж извини. С твоей мордой ничего не стоит увести любую бабу. Ты это хоть понимаешь?

– Да ну тебя, – отозвался Макс.

И подумал, направляясь к своему столику: «Неужели я действительно говорю: реально? Как он. Как тысячи других. Никому до нее это не резало слух… Нужно будет следить за собой».

Ему наперерез бросился официант, воскликнул с облегчением:

– Я уж подумал, что вы исчезли. Что-нибудь еще закажете?

– Послезавтра, – пообещал Макс. – Когда я приду к вам с дамой.

Но сам подумал: «Не приду. Надо пригласить ее в другое место. Какие клубы сейчас в моде? «A Priori»? «ДЖЕМ-клуб»? Что-то я отстал от жизни, пока торчал в Кемерово… Там даже лучшая забегаловка и та носит название «Забой»…» У Макса ни разу не возникло желания спуститься в забой.

Или лучше им пойти в ресторан, продолжал раздумывать он? Не в театр же приглашать актрису… Куда? Потрясающий «Турандот» с его эпохой Регентства, ему, наверное, не потянуть. Только в Интернете его и видел. Интересно было бы побывать во французском «В темноте?», но это когда-нибудь потом, когда слегка притупится потребность видеть Олю каждую секунду.