Запретный плод - Юлия Александровна Лавряшина

Он не услышал. Весь ушел в упоение своим горем:

– Это такие проныры… Мы в их возрасте и не думали о деньгах. Я тогда в стройотряде безвозмездного труда два лета работал, шпалы укладывал. А всю зарплату перечислили в дом ребенка.

Она заметила уже без тени иронии:

– Вам есть чем гордиться.

– Есть. А эти хвастают друг перед другом, кто кого круче раскрутил!

– Ну, прямо и не знаю, чем вам помочь. – Ей захотелось немедленно позвонить Максу, его веселым голосом смыть с себя уныние, которым веяло от этих мужчин. Разговаривали с ним всего пару часов назад, но сейчас Ольга как-то особенно болезненно ощутила, насколько соскучилась по нему.

Не извинившись перед Бочаровым, она встала, улыбнулась сыну:

– Я на минутку.

Он кивнул, не переставая что-то рассказывать Бернару. Когда по-французски говорили так быстро, Ольга переставала понимать. Но это было не важно. Она готова была слушать французскую речь, как слушают музыку, даже если не слишком хорошо в ней разбираются. Впрочем, что значит – разбираться в музыке? Алгеброй поверять гармонию? Душа невежественна и мудра.

Выйдя на веранду ресторана, она сначала с облегчением перевела дух, окунувшись в холодноватую свежесть вечера, напомнившего запах тонких духов, которые здесь – сплошь французские. Но уже через минуту пожалела, что ничего не накинула на плечи – все-таки уже ноябрь. Даже во Франции вечера не назовешь теплыми. Француженки ее возраста уже сплошь в натуральных шубках. Почему не захватила свою голубую норку? Шубку, не закрывающую колен (а зачем?), подарил ей Пашка, когда в прошлом году прилетал в Москву.

«Тебе уже давно пора ходить в норке, – сказал тогда. – У вас это просто правило приличия…»

Она была в полном восторге, только немного царапнуло это «у вас». Сын больше не принадлежал ни России, ни ей.

На ее плечи внезапно опустилось что-то теплое, пахнуло чужим. Она быстро обернулась – Бочаров набросил ей на плечи свой пиджак. В одной светлой рубашке со своими узкими плечиками он выглядел постаревшим пионером.

– Не стоило беспокоиться. – Она слегка напряглась. Благодарности не ощутила.

– В каком смысле? – не понял тот. – Вы позвали, я пошел.

– Я позвала?!

– Эти женские хитрости… Никогда не скажете прямо: давай сбежим. Вечно полунамеки какие-то…

– Сергей Николаевич, – начала она.

Он перебил, поморщившись:

– Что мы, как чужие – по имени-отчеству? Сергей я. Серега.

– Сергей, – выбрала она. – Ладно. Никаких намеков я вам не делала, Сергей. Я вышла позвонить.

Он вздохнул, как терпеливый родитель:

– Опять уловки. Хотите, я подарю вам бриллиантовые серьги? Пять каратов как минимум.

– Вы имеете в виду – утром? – заинтересовалась она.

Ей стало смешно и захотелось немедленно рассказать Максу, как в Париже ее пытались затащить в постель. Стоило ехать во Францию, чтобы переспать с русским!

Бочаров вздохнул, пытаясь растрогать ее. Ей мгновенно вспомнилось лермонтовское о половом бессилии: «Нельзя же не вздохнуть…» И стало еще смешнее.

– Ну, целую ночь любви в моем возрасте уже вряд ли кто осилит… – пробормотал он. – А так…

– В туалете? – откликнулась она понятливо. – Может, поэтому девочки и сбегают от вас? Им-то хочется любви от заката до рассвета! Не секса, заметьте, а любви.

– Денег им хочется…

– Все-то вы знаете! Зачем же вы на одни и те же грабли наступаете, если заранее все знаете?

Уверенно протянув руку, Сергей Николаевич погладил ее щеку большим пальцем. Ольга отшатнулась:

– Это еще что?

– Вы же не те грабли… – ухмыльнулся своей шутке. – Ты сама так выразилась, не обижайся. Мой шофер ждет внизу. Пошли.

– Отвали! – отрезала Ольга. – Никуда я с тобой не пойду. И не собиралась.

– Играть вздумала? – Он больно схватил ее за руку. – Я же видел, как ты на меня смотрела…

– Как на идиота назойливого, – прошипела она. – Отпусти руку!

Бочаров резко оттолкнул ее:

– Ну, и сиди тут! Думаешь, кто-то еще позовет? Тебе сколько лет? Девок вокруг полно, кому ты нужна?

– Вот и ступай себе к девкам. – Она на всякий случай отступила подальше.

Молодой голос произнес за ее спиной по-французски:

– Мадам, у вас все в порядке?

Молодой парень, невысокий, но крепкий, уж Бочарова уложил бы с одного удара.

– Благодарю вас, все хорошо. – Она улыбнулась ему с нежностью – привет Максу! И обернулась к соотечественнику: – Вот кому я нужна. У меня любовник моложе сына, если хочешь знать. И он еще долго будет способен подарить мне целую ночь любви. Чего в моем возрасте как раз уже хочется… А в девочках твоих действительно если и проснулась страсть, так пока только к деньгам.

Она быстро прошла в зал, чертыхаясь про себя: помешал позвонить Максу. Так хотелось услышать его голос… Он пожелал ей хорошенько отдохнуть, не пытается посягнуть на ее свободу. Этого она искала в мужчинах и не находила, каждый начинал диктовать свою волю. Даже этот ублюдок Бочаров за пару минут знакомства уже вообразил, что имеет право диктовать ей, что и как делать. Сколько же в любом завалященьком мужичке ее возраста этой омерзительной патриархальной самоуверенности…

К ее удивлению, Бочаров пришел за ней следом, опять уселся рядом. Сын взглядом спросил: «Ты довольна вечером?» Она кивнула. Не упрекать же его, что он совсем не обращает на нее внимания… Получается, что она прилетела за тем, чтобы выпить «Божоле» и полаяться с земляком. Это можно было и в Москве сделать. Сейчас была бы рядом с Максом. Где он? Она глотнула вина. Вкусное, что бы там ни говорил Бернар. А ей впору «горько» шептать… Кричат – на свадьбах.

– Ну, извините. – Голос Сергея Николаевича прозвучал тускло. – Может, я перегнул палку…

– К женщине вообще лучше подходить без палки, – заметила Ольга сквозь зубы.

– Не знаю…

– До сих пор не поняли этого? Так я вам говорю!

– Никогда не понимаешь, чего вам хочется на самом деле! В бизнесе легче разобраться… Там мне все понятно, уже скучно…

Ольга взмолилась:

– Вот только не надо на меня вываливать свою скуку!

– Не желаете слушать? Никто не хочет даже выслушать. У меня впереди уже ничего нового, все пройдено, а никому и дела нет!

«Господи, как хорошо, что у Макса еще все впереди! – подумала она с облегчением. – Хоть ныть не будет… Как надоели эти вечно плачущие над собой мужики!»

Спросила напрямик:

– Жена у вас есть? Ей это может быть небезразлично. А остальные не обязаны страдать, выслушивая ваши жалобы.

– Ты злая. – Он опять перешел на «ты». – А весь мир слюни пускает: «Русские женщины такие добрые!»

– Мы добрые, – подтвердила Ольга. – Но это не повод превращать нас в вечно мокрую от ваших слез жилетку. Найдите себе увлечение, если бизнес уже оскомину вызывает. Коллекционируйте что-нибудь. Стендовым моделизмом займитесь.

– Чем? – протянул он изумленно.

– А вот для начала и выясните, что это такое. – Она показалась себе сестрой милосердия, отыскавшей для умирающего спасительную таблетку.

Поднимаясь на Монмартр, она вспомнила и о Бочарове тоже. Все же ей удалось зацепить его чем-то, и вскоре он их оставил, наверное, чтобы залезть в Интернет и выяснить, что это за штуку имела в виду Ольга. Ей представилось, как он раскрашивает маленького солдата… Смешно, конечно, но это все же куда лучше, чем растлевать