Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

Принципы продержались не больше десяти минут. Мистер Хоторн объяснил парню, что в случае отказа от сотрудничества вся вина за преступление ляжет на него одного, и он, в конце концов, пробубнил себе под нос:

— Барон Уиллоуби. Генри Уиллоуби. Он просто повернут на этом старье.

— Барон Уиллоуби. Генри Уиллоуби. Он просто повернут на этом старье.

Я вспомнила тучного мужчину, которому мы с Алистером наносили визит. Напыщенный коллекционер.

Следователь без всякой искренности поблагодарил молодого человека за сотрудничество, и вышел из допросной, оставляя того в одиночестве. Алистер, не говоря ни слова, пошел к нему. Я не сомневалась, что он собирается отдать приказ об аресте барона.

Мне мистер Хоторн предложил отправиться домой — сказал, что процедура займёт немало времени, и я устану ждать, но я отказалась. Сидеть в одиночестве, пока здесь выясняют, зачем барону понадобились артефакты моего дедушки? Я бы просто с ума сошла.

К сожалению, на счёт ожидания мистер Хоторн не соврал. Принесенный Мейбл чай успел остыть, сама Мейбл давно ушла домой, а я задремала в кресле.

Проснулась я резко — от какого-то беспокойного сна, который даже не запомнила. Проморгавшись, я поняла, что мне на плечи набросили мужской форменный пиджак, чтобы защитить от подвального холода допросной.

— Это он тебя укрыл, еще час назад, — заговорщически сообщила пудреница.

Несложно было догадаться, о ком она говорит. После того, как Алистер спас меня в доме подпольного мастера, её отношение к нему заметно потеплело. Что касается грядущей помолвки, то я до сих пор не рассказала пудренице о том, что узнала из газет. Казалось, если произнесу это вслух, все станет по-настоящему.

Поэтому внезапный жест заботы меня не очаровал, а только вызывал глухую досаду. Если бы Алистер держал дистанцию, — думала я, разглаживая складку на пиджаке, — мне былох бы куда проще принять действительность.

Я осторожно повесила пиджак на спинку кресла.

Наконец, из коридора раздался шум, и сквозь зачарованное стекло я увидела, как в допросную ввели немолодого грузного человека. Алистер вошел следом — видимо, знатному подозреваемому и следователь требовался высокого ранга.

Ко мне в комнату зашел мистер Хоторн:

— Для задержания титулованных особ нужно разрешение, — тихо объяснил он, затворяя за собой дверь. — Мы убедили судью не ждать утра и позволить нам провести обыск.

— И как?

— Смотрите сами, — ответил мужчина, кивая на допросную, но по его улыбке и так можно было обо всем догадаться.

Барон был одет в роскошный бархатный халат с кистями, поверх которого была наброшена шуба. На ногах красовались домашние туфли с вышивкой. Нелепый вид вызвал у меня невольный смешок, который тут же перешел в зевок — я не знала, который сейчас час, но за полночь перевалило довольно давно.

— Это возмутительно! — прошипел мужчина и брезгливо осмотрел стул, прежде чем на него сесть. — Я пожалуюсь министру! Вы вообще знаете, кто я? Знаете, какие у меня связи?

Я перевела вопросительный взгляд на мистера Хоторна. Пусть барон и выглядел смешным, деньги и связи вытаскивали людей и не из таких передряг.

— Он преувеличивает, — тихо объяснил мне следователь. — Репутация у него не слишком хорошая. Если мы предоставим доказательства, вряд ли кто-то из первых лиц станет хлопотать о его вызволении.

— В вашем подвале оборудовано хранилище. При его осмотре мы нашли полный список артефактов, украденных за последние два месяца, — спокойно произнес Алистер, садясь напротив барона. — В том числе и работы мастера Флеминга.

Барон надулся, его красное лицо пошло пятнами.

— Я их все честно купил. Я известный коллекционер, — он картинно взмахнул пухлой рукой. — Ко мне приходят десятки людей. Я не обязан спрашивать у каждого старьевщика его родословную и справку из полиции! Если вещь редкая, я ее беру. Это, если хотите, мой долг перед искусством, перед историей.

— А Саймону Кроу, — отозвался Алистер, игнорируя эмоциональность барона, — утверждает, что все было иначе. Согласно его показаниям, вы не просто покупали украденные вещи, а заказывали конкретные предметы, давали адреса, а в некоторых случаях даже подсказывали, когда владельцев не будет дома.

— Вздор! — возмутился барон, запахивая полы халата. — Мальчишка лжет, чтобы спасти свою шкуру и клевещет на уважаемого человека. Как вообще он вызвал ваше доверие?

Алистер ответил ему холодным взглядом, под которым мужчина невольно сжался. Он словно ожидал новых вопросов, но после нескольких секунд тишины поерзал на стуле.

— Конечно, я мог обмолвиться, что ищу определенные механизмы. Но это не преступление. Я не посылал его лезть в чужие окна! Я думал, он… просто перекупщик.

— Перекупщик в драной куртке и с тюремной наколкой? — Алистер вскинул бровь.

Уиллоуби замялся.

— Я не сужу людей по одежде.

— Я не сужу людей по одежде.

Его попытки отпираться напоминали дурной уличный спектакль. А главное, они так и не перешли к тому, что волновало меня по-настоящему — артефакту, который мой дедушка создал, а Леонард Блейк спрятал на долгие годы.

Я устало потерла глаза, которые уже начинали слипаться. Наконец, после нескольких минут словесных перепалок, явно вымотавших барона, Алистер спросил его об убийствах.

— Я здесь не при чем, — повторил мужчина, словно устав доказывать одно и то же. — Я ясно сказал этому идиоту, никаких убийств.

— Значит, вы все-таки давали ему указания? — тут же уточнил Алистер.

Уиллоуби закашлялся, открыл рот и тут же закрыл.

— Я… это… это фигура речи! Клянусь, я понятия не имел, что он кого-то убил! Если бы знал, я бы… я бы…

Он словно сдулся, на глазах превращаясь из напыщенного аристократа в испуганного старика.

— Я просто хотел собрать коллекцию, — пробормотал он так, будто это служило ему достойным оправданием.

— Зачем? — спросил Алистер. — Почему вы сосредоточились именно на предметах работы Флеминга?

Барон моргнул, словно не совсем понимая суть вопроса.

— Я ведь коллекционер, а они очень… ценные, — ответил он, но голос его звучал как-то растерянно. — Они подходят к интерьеру моего особняка.

Этот ответ был настолько жалким, что мне стало противно. Ни слова об уникальных артефактах или возможностях, которые они дают. Просто бессмысленная жадность, за которую заплатили несколько людей заплатили жизнями. Звучало слишком пусто и… странно. Или он просто безумец?

Все это так