Братья - Алёна Шахнина

через несколько минут, одетый в черный свитер с высоким горлом. В руке у него был термос, и я понимала, что сюрпризы на кофте не закончились. Он быстро окинул меня взглядом, подхватил мешок и двинулся вперед. Я поплелась за ним, пытаясь не думать о его поступке. Надо было отказаться, — думала я. Ага, а потом заболеть и вместо работы валяться в кровати, — спорил другой голос. Теперь ты будешь должна ему, — снова кричало внутри. Ты уже и так расплатилась, согласившись на эту поездку, — убеждал второй голос. Так и не решив, кто из них прав, я перестала думать. Это просто кофта. Не деньги, не еда, и вообще я не просила помощи.

Мы дошли до развилки, собрав кучу мусора, и сделали привал. Тимур налил в крышку термоса чай и протянул мне. Молча, не говоря ни слова. Он не предлагал, не просил, не спрашивал и вообще не давал выбора. Я взяла стакан, и горячий пар приятно окутал лицо. Сделала глоток, и стало совсем хорошо — то ли от сладкого, вкусного чая, то ли от заботы. Во рту не было ни крошки после вчерашнего бургера, и голод снова напомнил о себе.

— Как Яна? — спросил Матвей, когда я протянула ему пустой стаканчик.

— Оставили до завтра, на обезболивающих держат, — сказала я, наблюдая, как он наливает и пьет чай.

Мы с ним делили одну кружку на двоих, и на его лице не было брезгливости. В детдоме нас учили, что у каждого должна быть своя посуда в целях соблюдения правил гигиены. Делиться напитками из стаканов и бутылок было не принято — самые смелые могли запросто плюнуть или кинуть кусок грязи с улицы.

— Марк рассказал, как это случилось. И как ты с Полиной подралась, — спокойно сказал Тимур, разглядывая маленькую ель.

— Отчитывать будешь? — фыркнула я.

Тимур налил еще чай и протянул мне, снова не предлагая, а настаивая даже без слов.

— Вот скажи мне — почему ты злишься на меня? Разве я сделал тебе что-то плохое? Обидел чем-то?

— Нет, — тихо ответила я, снова почувствовав стыд. — Я просто злая. И злюсь на те вещи, которые не понимаю.

— А что ты не понимаешь?

— Почему ты заботишься обо мне, — честно сказала я.

— Для этого не нужна причина.

— Вот только не надо говорить про то, что вы так воспитаны. Я это от Матвея услышала, — фыркнула я.

— Так и есть. Мы в одной семье выросли, поэтому и принципы у нас одинаковые. Нам нравится заботиться, и в этом нет никакого подвоха, и повод не нужен. Если я могу что-то сделать для человека, и ему станет от этого лучше, почему нет?

— Не знаю… Просто ты не выглядишь как человек, готовый заботиться о чужих людях.

— А как я выгляжу? — Тимур повернулся ко мне и смотрел с интересом.

— Слишком серьезный, холодный.

— Ты тоже холодная. Но вчера ты заступилась за девчонку, а потом потащилась с ней в больницу, наплевав на все правила. И наверняка не считаешь это подвигом.

— Конечно, — кивнула я.

— Вот ты и ответила на свой же вопрос.

Тимур отдал мне термос, схватил оба мешка, и мы пошли по другой тропинке. На ней почти не было мусора, только опавшие ветки и куча иголок.

— А почему ты злая? Кто тебя сделал такой? — спросил Тимур и застал меня врасплох.

— Жизнь сделала.

— Что произошло?

Вот так в лоб. Не как Матвей предложил рассказать, когда я буду готова. А ждет, что я всю свою жизнь ему выложу, душу раскрою. Неужели в этом мире люди так запросто могут рассказывать о себе, о своей боли и травмах? И не близкому человеку, а тому, кто первый спросил.

— Много чего, и я не хочу об этом говорить, — ответила я.

Тимур не стал настаивать, и до поляны мы дошли молча. Все так же в тишине доехали до общаги, и я ушла к себе. И уже в комнате заметила, что забыла отдать ему кофту, а он не напомнил. Но сил возвращаться не было, и я легла спать, когда до отбоя было еще несколько часов.

Матвей

Подготовка к соревнованиям шла коту под хвост, потому что я не мог думать ни о чем, кроме того, что Тимур повез Настю в лес. Я понимал, что это работа его фонда, что это не просто прогулка. Но это не успокаивало. Я писал ей сообщения, а сам едва сдерживался, чтобы не позвонить брату и не выяснить: что он задумал.

Лес — отличное место для правды. Вдвоем, вдали от города, откуда так просто не сбежать. Будет выпытывать информацию? Давить? Или, как он говорил, завоевывать внимание?

Я не хотел думать о том, что это ревность. Что угодно, но не она.

Отправил ответ на последнее сообщение, но оно не доставилось. Замечательно, она еще и без связи там. С трудом досидев пару, я набрал Тимура, но не дозвонился. Ладно, мне просто надо успокоиться. Ничего же страшного пока не произошло, да и Настя не из тех, кто даст себя в обиду.

Вместо четвертой пары я ушел в спортзал. Взял мяч, и справлялся со стрессом, как умел — через любимое дело. Старался переключиться на игру, на предвкушение победы, но постоянно отвлекался на телефон и ждал сообщение.

Настя не написала ни через час, ни через три. Мое сообщение уже было доставлено, но осталось непрочитанным. Я с трудом взял себя в руки, и с парнями мы закончили тренировку. Знаю, что был не собран, ошибался, и это крайне плохо, но сделать ничего не мог. Все мои мысли были там, в лесу, рядом с несчастной девчонкой, которую брат считает шпионом.

После тренировки я отправил еще сообщение, спросил, как прошла поездка, но ответа не получил. Быстрым шагом дошел до общаги, поднялся в комнату, и сразу напал на Тимура, сидящего возле окна.

— Зачем ты ее повез в лес?

— Убираться, — сказал Тимур, и его лицо ничего не выражало.

— Информацию добывать? — Я злился на его спокойствие, на его непробиваемость.

— И это тоже.

— Что ты с ней сделал? — рявкнул я. — Почему она не отвечает на сообщения?

Тимур посмотрел на меня с легким прищуром, недовольный моим тоном. Но мне было плевать, я не боялся его. Никогда не боялся, но он наверняка считает иначе, иначе не делал бы такие грозные, пугающие глаза.

— Успокойся! Настя уже в общаге, отдыхает, наверное. Ничего я ей не сделал!

— Я тебе сказал, чтобы ты ее не трогал! Я сам все узнаю! —