Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

тебя? Он сам едва держится на ногах. Когда он падет, ты останешься один и тогда я заберу тебя, но уже не как гостя, а как трофей, — он резко встал, опрокинув чашку. Чай растекся темным пятном по циновке. — Мы уходим! — бросил он слугам.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Я наблюдал за ними издалека, делая вид, что проверяю чертежи. Каждая минута, которую Лин Вань проводила наедине с этой змеей, казалась мне вечностью. Я видел, как Бай достал коробочку.

Сжал здоровую руку в кулак так, что побелели костяшки. Что он ей предлагает? Золото? Власть? Или он раскрыл карты и предлагает ей безопасность в обмен на мою голову?

Лин Вань молода, ей тяжело. Она женщина, живущая в нечеловеческих условиях. Любая бы на ее месте сломалась и выбрала шелковую подушку вместо мешка с соломой.

Я ждал. Если она примет подарок... значит, я ошибся. Значит, я снова один. Но она отодвинула коробочку. Волна облегчения, такая сильная, что у меня закружилась голова, накрыла меня. Она отказала ему и выбрала меня. Нас.

Бай вскочил, явно взбешенный и направился к паланкину, даже не взглянув в мою сторону. Лин Вань осталась сидеть под ивой, маленькая фигурка в синем халате, прямая и гордая. Я подошел к ней, когда процессия Бая скрылась за воротами.

— Что он хотел? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Она подняла на меня глаза. В них стояли слезы, но она не плакала.

— Он хотел купить меня, Мастер за нефритовое долото.

— И какова была цена?

— Предательство. Он сказал, что вы не успеете. Что вы падете.

— А ты?

— А я сказала, что предпочитаю быть живым инструментом в ваших руках, чем мертвым украшением в его коллекции.

Я посмотрел на неё. В груди разлилось тепло, заглушающее боль в раненой руке.

— Ты глупый ученик, — сказал я хрипло. — У Бая отличный чай и мягкие ковры.

— Я не люблю мягкое, — она встала и отряхнула колени. — Я люблю настоящее, — она посмотрела на мою руку. — Вам нужно сменить повязку, Хань Шуо. Вы побледнели. И... нам пора работать. У нас осталось пятнадцать дней.

— Пятнадцать дней, — повторил я. — Мы успеем. Теперь я знаю точно.

Потому что теперь я строил этот Павильон не для Императора и не для того, чтобы вернуться на Небо. Я строил его, чтобы доказать этой девочке, что она не зря в меня поверила.

* * *

Вечер опустился на усадьбу, рабочие разошлись спать. Мы сидели в моей комнате. Я позволил ей сменить мне повязку.

— Рана затягивается, — сказала она, осматривая шов. — Краснота спала. Вы быстро исцеляетесь. Быстрее, чем обычный человек.

— У меня все еще остались кое-какие резервы ци, — ответил я. — Но они истощаются. Земля вытягивает силы.

Лин Вань завязала узел и села рядом на пол, обхватив колени руками.

— Мастер, — сказала она тихо. — Бай сказал странную вещь. Он назвал меня «алмазом в пыли». И он смотрел на меня... как мужчина смотрит на женщину. Мне кажется, он знает.

— Он подозревает, — кивнул я. — Бай умен, у него звериное чутьё, но у него нет доказательств. Пока ты носишь мужскую одежду и печать Мастера, ты под моей защитой. Императорский закон гласит: «В доме мастера нет мужчин и женщин, есть только ранги». Пока ты мой заместитель, ты неприкосновенна.

— А если... если он попытается сорвать с меня одежду силой? Чтобы доказать?

— Тогда ему придется сначала пройти через меня, — я протянул руку и коснулся её щеки. Теперь я делал это осознанно, а не в бреду. — Лин Вань.

— Да?

— Я хочу сделать тебе подарок.

Достал из-под подушки деревянную шпильку. Я вырезал её, когда боль не давала уснуть. Это была простая шпилька из темного сандала, но на конце я вырезал крошечный бутон лотоса, готовый распуститься.

— Дерево живое, — сказал я, вкладывая шпильку в её ладонь. — Оно теплое и будет хранить твои волосы, когда... когда ты сможешь распустить их и быть собой.

Она взяла шпильку, как величайшую драгоценность.

— Лотос... — прошептала она. — Символ чистоты, растущей из грязи.

— Это ты, — сказал я. — Ты растешь в грязи этой стройки, но остаешься чистой. Носи её. Пока прячь под шапкой, но знай, что она там.

Она подняла на меня сияющие глаза.

— Я буду носить её всегда, Хань Шуо.

В этот момент между нами проскочила искра, которая могла бы зажечь лес. Я наклонился к ней, наши лица были так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах. Она не отстранилась, губы приоткрылись, глаза закрылись. Одно движение — и я поцелую её и нарушу все законы Неба и Земли.

Но в этот момент за дверью раздался грохот.

— Мастер! Мастер Хань! — кричал Тигр. — Беда!

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Очарование рассыпалось.

— Что?! — рявкнул я, вскакивая с кровати.

Дверь распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся бригадир.

— Понтоны! — хрипел он. — Кто-то открыл шлюзы выше по течению! Вода прибывает! Нас сносит!

Мы с Лин Вань переглянулись. Бай. Это был его прощальный подарок. Не удалось подкупить — решил утопить.

— Все на реку! — закричал я, забыв о боли. — Крепите тросы! Лин И, бери багры! Мы не отдадим реке нашу работу!

Мы выбежали в ночь, навстречу ревущей воде, оставив недосказанные слова и неслучившийся поцелуй в тишине комнаты. Но шпилька из сандала осталась зажатой в руке Лин Вань, как талисман против любой беды.

Глава 13

 Повествование от лица Лин И

Ленивая и спокойная река еще днем превратилась в черного дракона, который вырвался из цепей. Мы бежали к берегу сквозь темноту, и рев воды заглушал даже стук моего сердца.

Воздух был насыщен сыростью и запахом тины, поднятой со дна. Шлюзы выше по течению открыли полностью, это было очевидно. Уровень воды поднимался на глазах, пожирая берег, кусты ивняка и наши мостки. Факелы рабочих метались во тьме, как испуганные светлячки.

— Держите! Навались! — ревел Тигр.

Я выбежала на мокрый песок и замерла от ужаса. Зрелище было катастрофическим, течение усилилось втрое. Огромные плоты, на которых стояли собранные конструкции крыши Павильона, плясали на волнах, натягивая