Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

— Фиолетовый шелк, — произнес он. — Цвет дома Бай.

— Он даже не скрывается, — прошептала я. — Он оставил это специально? Как насмешку?

— Или как предупреждение, — Хань Шуо поднялся, гнев придал ему сил. — Он думал, что вода смоет и плоты, и улики, но вода отступила.

Он повернулся к Тигру.

— Собери людей, Тигр, у нас осталось двенадцать дней. Теперь мы будем работать в две смены, и выставь охрану. Вооружи парней топорами. Если кто-то чужой подойдет к берегу ближе чем на сто шагов — ломайте ноги. Я отвечу перед законом.

— Будет сделано, Мастер! — рявкнул Тигр. Теперь он смотрел на Хань Шуо не как на сумасшедшего художника, а как на полководца. — И... Лин И.

Бригадир повернулся ко мне и неуклюже поклонился.

— Спасибо за якоря, парень, у тебя голова варит. Мы бы не додумались топить бревна.

Я покраснела под слоем грязи.

— Это было в старых книгах, — пробормотала я.

— Книги книгами, а в воду полез ты, — хмыкнул Ли. — Мы с парнями решили... в общем, ты свой. Если этот хлыщ Бай снова приедет, мы ему колеса от паланкина открутим.

Он ушел к рабочим. Хань Шуо посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— Ты завоевал армию, Лин И. Это сложнее, чем построить дворец.

— Я не хотел армии, Мастер. Я просто хотел спасти вашу работу.

— Нашу работу, — поправил он. — Идем, мне нужно сменить повязку. А потом мы должны придумать, как достать этот «плавучий остров» из воды, когда приплывем во дворец.

* * *

Дни слились в одну сплошную полосу света и тени. Мы спали по три-четыре часа и ели на ходу. Мы достраивали Павильон прямо на воде. Это было странно и прекрасно. Здание росло, покачиваясь на волнах. Стены из ажурных решеток, изогнутые карнизы, покрытые лаком. Я работала над резьбой, Хань Шуо доверил мне внутреннюю отделку.

— Здесь, на центральной балке, — сказал он, показывая чертеж. — Должен быть узор «Тысяча Осеней». Листья клена, несомые ветром. Это твоя задача.

— Но это самая видная часть, Мастер!

— Именно поэтому ее делаешь ты. Твоя рука легче моей. Вложи в нее то, что ты чувствуешь.

Я резала клен и вкладывала в каждый листок свою тоску, свою надежду и свою тайную любовь. Я вырезала не просто листья, а спрятала в переплетении ветвей два иероглифа: Шуо (Северная луна) и Вань (Нежность). Они были так замаскированы завитками, что увидеть их мог только тот, кто знал, куда смотреть. Это было мое послание, мой след в вечности.

Хань Шуо почти восстановился. Его рука заживала с невероятной скоростью, подтверждая его слова о небесном происхождении. Он снова работал в полную силу. Но между нами что-то изменилось. Мы больше не говорили о чувствах. Мы боялись спугнуть хрупкое равновесие. Мы общались взглядами, прикосновениями при передаче инструментов, короткими фразами.

«Подай резец» (пальцы касаются пальцев. Искра). «Пить хочешь?» (взгляд, полный заботы). «Иди спать, Лин Вань» (низкий и теплый голос, как мех).

Мы жили в коконе, сотканном из работы и безмолвной близости и мы оба знали, что скоро этот кокон разорвется.

* * *

Настал двадцать седьмой день. Новолуние, павильон был готов. Величественный и легкий он стоял на огромных плотах, словно сотканный из воздуха и лака. Золотые прожилки на темном дереве (наш стиль «шрамы дракона») сияли в лучах заходящего солнца.

Мы убрали леса и вымыли палубу плотов.

— Пора, — сказал Хань Шуо.

Мы отвязали железные якоря, и течение подхватило плоты. Это была самая странная процессия в истории столицы. По реке плыл Дворец.

Впереди, на лодке, плыли Тигр и его люди с баграми, расчищая путь. Сзади, на рулевом весле огромного плота, стоял Хань Шуо. Ветер развевал его белые волосы и черный плащ. Он был похож на капитана призрачного корабля. Я стояла рядом с ним.

Берега реки были усыпаны людьми. Весть о том, что «Безумный Мастер» сплавляет дом по воде, разлетелась по городу. Люди бежали по набережным, указывали пальцами, кричали.

Мы проплывали под арочными мостами. Зазор между крышей павильона и сводом моста составлял всего пару цуней. Каждый раз толпа ахала, ожидая удара, но расчеты Хань Шуо были безупречны. Мы проходили чисто.

Солнце село, мы зажгли фонари на углах крыши Павильона и теперь он плыл как сияющий корабль-призрак. Впереди показалось озеро Тайе и огни Императорского дворца. Там нас ждали.

Бай стоял на пристани в окружении стражи. Император наблюдал с высокой террасы. Мы подвели плоты к острову посреди озера.

— Стоп! — скомандовал Хань Шуо.

Якоря полетели в воду, павильон замер точно напротив фундамента — каменного основания, которое торчало из воды. Теперь предстояло самое сложное. Операция, которую мы репетировали в уме сотни раз. Перенос здания с воды на камень.

— Открывайте задвижки! — крикнул Хань Шуо.

Это была моя идея, ведь понтоны были полыми внутри. Мы открыли пробки, вода хлынула внутрь плотов, плоты начали медленно погружаться. Толпа на берегу замерла в ужасе. Они думали, что мы топим дворец.

Но Павильон стоял на высоких временных опорах на самих плотах. По мере того как плоты тонули, здание опускалось... опускалось... пока его основание не коснулось каменного фундамента острова.

Щелк. Звук был глухим и тяжелым. Шипы вошли в пазы, стыковка произошла. Плоты продолжали тонуть, уходя из-под здания, оставляя его стоять на камне.

— Обрубить тросы! — крикнула я.

Рабочие перерубили крепления. Утонувшие плоты легли на дно озера (их мы достанем потом), а Павильон Тысячи Осеней остался стоять над водой, словно парящий цветок лотоса.

Тишина висела над озером несколько секунд, а потом взорвалась. Император хлопал в ладоши. Мы с Хань Шуо стояли на пристани острова, мокрые, уставшие, но победившие. Мы смотрели друг на друга. В его глазах отражались огни нашего творения.

— Мы сделали это, — выдохнул он.

— Да, Мастер.

— Идем. Нас зовут к трону.

* * *

Император спустился к нам по мраморной лестнице. Неслыханная честь.

— Хань Шуо! — воскликнул он. — Ты превзошел сам себя. Это не архитектура, а магия.

— Это точный расчет, Ваше Величество, — поклонился Хань Шуо.

— И кто этот юноша? — Император указал на меня. — Тот самый, что придумал якоря? Нам донесли о твоей смекалке.

Я упала на колени, уткнувшись лбом