Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

— Ревнуете к кому? — я шагнул к ней, нависая грозной тенью. Она казалась такой маленькой на моем фоне, и мне нравился этот контраст. Я мог бы её сжать и больше не отпускать. — К Баю? К этой напомаженной кукле?

— Нет! — она не отступила и подняла подбородок, глядя мне в глаза с вызовом. — Вы ревнуете меня к любой вещи, которую дали не вы! Вы хотите контролировать всё. Мою работу, одежду и инструменты. Вы сказали, что я ваш партнер, но ведете себя как... как Император!

— Я защищаю тебя!

— Ломая то, что мне нравится? Это не защита, Хань Шуо. Это тирания.

Она наклонилась и начала собирать осколки.

— Не смей, — сказал я. — Оставь.

— Нет, я соберу и починю золотым швом, чтобы помнить, что даже великий Небесный Мастер может быть мелочным и жестоким.

Она собрала осколки в подол своего халата, выпрямилась и посмотрела на меня с таким разочарованием, что мне захотелось взвыть.

— Я не возьму подарков от Бая, Мастер. Я не предатель, но и не ваша вещь. Я — живой человек, который ценит красоту.

Она собрала оставшиеся инструменты, развернулась и ушла, хлопнув дверью. Я остался стоять посреди мастерской, глядя на пустой бархатный ящик.

Я победил Бая? Нет. Я сыграл ему на руку, показал свою слабость и несдержанность. Какой же я глупец!

— Идиот, — прошептал я, опускаясь на стул и закрывая лицо руками — Какой же ты идиот, Звездный Лорд. Ты ломаешь не нефрит, а её доверие.

* * *

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Я сидела в своей маленькой каморке, разложив на столе осколки нефрита. Слезы капали на камень, мне было жаль потерянный инструмент, но еще больше мне было жаль то, что произошло между нами. Он сломал его просто так. Просто чтобы показать свою власть, что он может это сделать и будет правым. Или…

Вспомнила его глаза в тот момент. Его золотые глаза были темными и полными муки.

«Он был с трещиной. Внутренний дефект. Он бы сломался в руках и поранил бы тебя».

Лгун. Никакой трещины в камне не было. Но он не лгал про желание защитить. Хань Шуо действительно верил, что все, что исходит от Бая — яд и опасность. И, возможно, он прав. Бай никогда не делал ничего просто так. Но его методы…

Взяла в руки сломанную рукоять и посмотрела на острый скол. Я не буду чинить стамеску золотом, это подарок врага, который пытался меня убить и у него почти получилось. Если починю её, то сохраню связь с Баем, а этого мне не нужно.

Сгребла осколки в тряпку. Лучше выброшу их в реку, чтобы вода унесла подарок Бая и гнев Хань Шуо. Но у меня не осталось инструментов. Мои старые давно затупились и не подходили для тонкой резьбы.

Вечером, когда стемнело, я услышала стук в дверь. Когда я открыла дверь, на пороге никого не оказалось, только на полу лежал сверток из промасленной бумаги. Я подняла его, ощущая всем телом тяжесть, и развернула бумагу. Там лежало три простые стамески. Никакого нефрита или золота, рукояти были выточены из груши, теплого, желтоватого дерева, которое идеально гасит удар. Лезвия были из темной матовой стали, на которой виднелись следы ковки. Простые, обычные, но когда я взяла одну в руку, то она легла в ладонь так, как будто там родилась. На рукояти были вырезаны крошечные бороздки ровно в тех местах, где ложились мои пальцы. Он сделал их под мою руку, учитывая длину фаланг и размер моей ладони. На металле был выбит один маленький знак: «Сердце».

Взглянув вновь на остальные стамески, я заметила записку, написанную на клочке грубой бумаги. "Нефрит холоден, а груша теплая. Сталь я ковал сам и закалял в масле, а не в крови. Она не сломается так легко. Прости за нефрит, я был неправ, но и не позволю тебе держать в руках чужие вещи".

Прижала стамеску к груди. Дерево было теплым. Казалось, он сточил их только что, и скорее всего я права. От его шага гнев улетучился и на его месте расцвела нежная, горькая радость.

Он безумный, невыносимый ревнивец. Но он сделал мне инструменты своими руками. Потратил часы, вытачивая рукояти под мои пальцы. И от этого мое сердце трепетало.

Я вышла во двор, замечая, что в окне мастерской горел свет. Я видела его тень, он снова работал, согнувшись над чертежами, пытаясь заглушить совесть трудом.

Я решила не беспокоить его, только подхватила осколки и пошла к реке. Встав перед черной гладью, раскрыла тряпку, и нефрит посыпался в воду.

— Прощай, Бай, — прошептала я и вернулась в дом. Завтра будет новый день и тогда я начну работать его инструментами.

* * *

Повествование от лица Советника Бая

Советник Бай сидел в своем павильоне, кормя золотых рыбок. Слуга, что относил подарок, стоял перед ним на коленях.

— Ну? — спросил Бай, не оборачиваясь.

— Мастер Хань... сломал подарок, господин.

Бай замер и бросил горсть корма в воду. Вода вскипела от жадных ртов ненасытных рыб.

— Сломал?

— Да. Своими руками и в присутствии мальчишки. Они кричали друг на друга, а потом... мальчишка выбросил осколки в реку.

Бай медленно улыбнулся.

— Великолепно.

— Господин? Вы рады? Он уничтожил драгоценность!

— Он уничтожил свое спокойствие, — ответил Бай, вытирая руки шелковым платком. — Он потерял контроль, это главное. Ревность — яд, который действует медленно, но верно. Хань Шуо показал свое слабое место. Мальчишка — не просто ученик, а его сердце, а сердце — это то, куда нужно бить кинжалом. — Бай посмотрел на луну. — Готовьте Тень, — приказал он. — Пора заканчивать эти игры. Если я не могу получить игрушку, я должен ее сломать, чтобы она не досталась никому.

Глава 15

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Три дня после сражения инструментами прошли в спокойствии. Я работала новыми стамесками, которые подарил мне Хань Шуо. Рукояти из грушевого дерева потемнели от моих ладоней, впитав масло, воду и тепло, став продолжением моих рук. Они были послушными и мягкими, а сталь, выкованная Мастером, резала твердый тик как масло.

Мы занимались внутренней отделкой Павильона. Император