Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

— Лин И, Ваше Величество. Недостойный ученик.

— Встань, Лин И. Ты заслужил награду, проси, чего хочешь.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Советником Баем, который стоял за спиной Императора. Его лицо было перекошено от злобы, но он молчал. Он проиграл этот раунд.

— Мне ничего не нужно, Ваше Величество, — сказала я. — Только честь служить моему Мастеру.

Император рассмеялся.

— Верность! Редкий товар. Хорошо. Хань Шуо, мы даруем тебе титул Небесного Зодчего Первого Ранга. И... мы прощаем твою вину. Ты свободен от ссылки.

Мир вокруг меня пошатнулся. Свободен. Это значило, что Врата открыты, он может уйти.

Хань Шуо стоял прямо и не выглядел радостным. Он смотрел на Императора странным, тяжелым взглядом.

— Благодарю, Ваше Величество, — произнес он медленно. — Но я прошу отсрочки.

— Отсрочки? — удивился Император. — Ты хочешь остаться в грязи земного мира?

— У меня есть... незавершенное дело, — Хань Шуо посмотрел на меня. — Я должен обучить своего ученика и передать мастерство. Иначе кто будет чинить этот Павильон через сто лет?

Сердце мое забилось так сильно, что, казалось, сломает ребра. Он остался ради меня. Император лишь пожал плечами.

— Твоя воля. Живи среди людей, если хочешь. Но Павильон наш и сегодня мы празднуем!

Начался пир, фейерверки взлетали в небо, отражаясь в озере. Мы с Хань Шуо стояли в тени колонны нашего творения.

— Вы отказались от Неба, — прошептала я.

— Небо подождет, — ответил он, глядя на профиль моей щеки. — Там холодно, Лин Вань, а здесь есть кто-то, кто умеет зашивать раны шелком. — Он взял меня за руку. — Но Бай не остановится, — добавил он мрачно. — Он унижен и теперь пойдет на все, лишь бы нас уничтожить.

— Пусть пытается, — ответила я, сжимая его пальцы. — У нас есть железные якоря.

Глава 14 

Повествование от лица Хань Шуо

Тишина, наступившая после сдачи Павильона, звенела в ушах. Двадцать семь дней мы жили в ритме бешеной скачки, когда сердце бьется в унисон с ударами молотка. А теперь все стихло. Император получил свою игрушку, и поэтому сейчас наложница Лан прогуливалась по галереям Павильона Тысячи Осеней, шурша шелками, а мы вернулись в усадьбу на Северном холме.

Я сидел в своем кресле в мастерской, наблюдая за Лин Вань, которая разбирала инструменты, медленно и методично очищала стамески от смолы и точила лезвия на мокром камне. Шших. Шших. Она сняла свою нефритовую печать, символ власти, которую я ей дал, и положила на мой стол полстражи[1] назад.

— Я больше не замещаю вас, Мастер, — произнесла она с той скромной улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось. — Я снова просто ученик.

Она ошибалась, ведь больше не может быть просто учеником. Она намного больше, чем ученик. Я смотрел на её профиль, освещенный солнцем, на плавный нежный изгиб, на прядь волос, выбившуюся из пучка, на тонкую, хрупкую шею, склоненную к работе и к которой так сильно хотелось прикоснуться губами.

В этот момент я окончательно осознал одну простую истину. Я остался здесь ради того, чтобы видеть, как она хмурится, проверяя остроту лезвия ногтем, как она усердно работает над деревом, как сияют её глаза и как она улыбается. Ради этого я отказался от вечности, звездной пыли и совершенной геометрии Небес. Я выбрал жить в грязи, чувствовать боль от заживления ран и это странное, тягучее чувство в груди, похожее на расплавленный воск, который медленно тек и становился все горячее.

Это пугало меня, ведь я привык к контролю. Я архитектор и знаю, как распределять нагрузку на балки, но не знал, как распределить нагрузку на собственную душу, которая вдруг стала слишком тяжелой от привязанности к одному-единственному смертному хрупкому существу.

— Лин И, — позвал я. Привычка называть её мужским именем въелась в язык, хотя теперь, когда мы были одни, это казалось нелепой игрой.

— Да, Мастер? — Она подняла голову.

— Оставь инструменты и иди сюда.

Она подошла, вытирая руки о фартук. В её движениях появилась новая плавность. Или это я стал замечать то, чего не видел раньше? Скорее всего да.

— Что случилось?

— Ничего. Просто... — замялся. Я, который мог спорить с Императором, не знал, что сказать девчонке. Но мне так хотелось, чтобы она просто обратила на меня внимание. — Ты устал, у тебя круги под глазами темнее туши.

— Мы все устали, Мастер, но это хорошая усталость.

— Я хочу, чтобы ты взял выходной. Сходи в город, купи себе... чего ты там хочешь. Сладостей, ткани.

— Выходной? — Она удивленно моргнула. — Но у нас заказ на реставрацию храма Белой Лошади.

— Храм простоял триста лет, постоит еще день. Иди развейся. Я хочу, чтобы ты прогулялся.

На самом деле я хотел побыть один, мне нужно привести мысли в порядок. Её присутствие действовало на меня опьяняюще, я терял концентрацию и из-за этого не мог нормально думать. Мне нужно вернуться к медитации и охладить разум.

— Хорошо, Мастер, — она поклонилась. — Я схожу на рынок и куплю свежего масла тун.

Она ушла, и я остался один в тишине мастерской, но покой не приходил. Вместо формул и чертежей перед глазами стояло её лицо в тот момент, когда мы плыли по реке. Её рука была в моей руке, отчего я вновь почувствовал это призрачное прикосновение. Я встал и с раздражением смахнул со стола свиток.

— Ты становишься сентиментальным дураком, Звездный Лорд, — сказал я вслух. — Ты променял бессмертие на пару карих глаз.

В этот момент во дворе послышался шум и настойчивый, хозяйский стук в ворота. Шэнь пошел открывать и через минуту вернулся, неся в руках длинный плоский ящик, обтянутый фиолетовой тканью.

— Мастер, — старик выглядел встревоженным. — Это от Советника Бая. Посыльный сказал: "Лично в руки мастеру Лин И".

Я почувствовал, как внутри поднимается холодная волна. Этот мерзавец… Из-за него Лин Вань чуть не погибла, а он продолжает.

— Лин И нет. Давай сюда.

— Но велено лично...

— Дай сюда! — рявкнул я.

Шэнь поспешно отдал мне ящик, и я поставил его на верстак. Фиолетовый бархат. Цвет интриг и яда. Гнусный, отвратный цвет этого наглого, не знающего своего места, змея. Когда-нибудь я поймаю его