Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

— Где они? — в коридоре звучал голос.

Гордон мог выдать нас в любую секунду. Я видела, как нож был наготове. Я знала, что в любую секунду он пустит его в дело. И от этой мысли мое тело дрожало.

— Не знаю, господин! Я только вышел! — прозвучал голос Гордона, а я едва не расплакалась от счастья. Но вовремя взяла себя в руки.

Погоня ушла дальше по коридору, а дверь открылась, заставив меня вздрогнуть.

— Сюда, — послышался тихий голос Гордона, а он открыл фальшпанель, прикрывающую узкий ход для слуг.

Я слышала, как за нами закрылась дверь. Я даже не успела поблагодарить старика. Но всем сердцем посылала ему лучи добра.

Образ Гордона, безупречного и седовласого, указывающего нам путь через тайные ходы, не укладывался у меня в голове. Но в мире, где драконья кровь превращала людей в чудовищ, а какой-то ключ едва не стоил мне жизни, меня уже ничто не удивляло.

Здесь пахло по-другому. Не воском и дорогими духами. Здесь пахло старым камнем, пылью и холодом, который просачивается сквозь поры. Тени от редких светильников ложились на пол длинными искаженными полосами.

— Сюда, — голос похитителя прозвучал тихо. Не шепотом. Скорее как вибрация, которая прошла сквозь ткань платья прямо в кости.

Он не спрашивал. Он вел. Уверенно, словно знал дорогу.

На секунду я задумалась, а не в сговоре ли Гордон с похитителем? Но тут я споткнулась о подол. Тяжелая парча, в которую меня заковали швеи Ройстера, теперь казалась якорем. Каждый шаг давался с трудом. Корсет сдавливал ребра, не давая вдохнуть полной грудью, напоминая, что я — узница, даже когда клетка открыта.

Нож срезал с меня пышность юбок. Юбка со шлейфом — гордость портных — упала на пол грязной тряпкой.

Не успела я перевести дух, как меня ловко подхватили на руки.

Сквозь ткань я чувствовала жар его ладоней. Он не снимал перчатку. Будто боялся, что его кожа обожжет меня. Или что моя кожа слишком сильно охладит его.

Меня трясло от адреналина. От осознания того, что сейчас я иду не с мужем, который поклялся защищать меня, но предал, а с человеком, которого совершенно не знаю.

Где-то глубоко в недрах дома раздался грохот. Звук был глухим, словно кто-то ударил огромным молотом по фундаменту.

Снова грохот. Ближе. На этот раз сопровождаемый криком. Не человеческим. Звериным. Рев, от которого дребезжат стекла в рамах.

— Он обернулся, — выдохнула я. На секунду мне показалось, что так ревут драконы.

Глава 55

— Почти, — ответил хрипловатый голос. — У него не получится. Но боль сведет его с ума. А безумец с силой дракона… Так себе сочетание.

— Ты сказал, что боль сведет его с ума, — переспросила я.

— Дракон — это худшее, что есть в человеке. Это все его пороки. Жадность, жестокость… Вот поэтому его не стоит будить… Особенно в себе… Если ты не уверен, что справишься с ним.

Неужели это пробудившийся дракон свел Ройстера с ума? И все, что происходит, — это пробуждение?

Мы выбежали в зимний сад. Там было темно. Силуэты растений напоминали застывшие фигуры утопленников. В воздухе пахло влажной землей и гниющими листьями.

В конце зала виднелась дверь. Выход в парк. Свобода.

И тут я увидела впереди силуэт. Это был Ройстер.

«Как он вычислил? Как он понял?» — дрогнуло что-то внутри, а меня спустили на землю.

— Откуда он узнал? — испуганно прошептала я. — Что мы здесь?

— Почуял. Зверем, — голос был тихим и хриплым.

Плечи мужа дрожали. Когда он повернулся, я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Его лицо было искажено. Наполовину человек, наполовину чудовище. Чешуя покрывала половину лица, сверкая в темноте ядовитым темно-зеленым отблеском. Один глаз был человеческим, полным боли и ярости. Другой — с вертикальным зрачком, светящимся изнутри.

— Тайа… — его голос звучал страшно. — Вот, значит, как… Я был прав…

Он сделал шаг. Его рука была не совсем рукой. Пальцы удлинились. Я видела черные когти.

— Не подходи, — предупредил мой спутник. Его голос изменился. Стал ниже. Зазвучал с вибрацией.

Ройстер рассмеялся. Смех был сухим, надломленным.

— Изменщица! — он выпрямился. Теперь он казался выше, чем раньше. Тени вокруг него сгущались, словно притягиваемые магнитом. — А ты? Я думал, ты не явишься!

— Тебе нельзя думать. Ты не умеешь, — с мрачной иронией отрезал похититель.

Ройстер зарычал. Это уже не было похоже на человеческий звук. Он сорвался с места. Не побежал. Прыгнул. Как зверь.

Мой спутник оттолкнул меня в сторону. Резко. Больно. Я упала на мягкую землю клумбы, больно ударившись бедром.

Время замедлилось.

Я видела, как они столкнулись. Черное против зеленого. Тень против огня.

Удар тел был глухим, тяжелым. Хруст костей. Разрыв тканей.

Я не могла смотреть. Но и не могла отвести взгляд.

Мой муж, человек, с которым я делила постель три года, сейчас дрался не на жизнь, а на смерть с человеком, который приставил нож к моему горлу. И самое страшное было не то, что они хотели убить друг друга.

Самое страшное было то, что я молилась не за мужа.

Я сидела в грязи, цепляясь пальцами за корни растений, и молилась, чтобы черный плащ не упал. Чтобы зеленая чешуя погасла.

Ройстер нанес удар. Когти вспороли воздух там, где секунду назад была голова его противника. Тот увернулся с нечеловеческой ловкостью и нанес ответный удар. Кинжал блеснул в лунном свете.

Крик. Короткий. Прерывистый.

Ройстер отшатнулся. Из его плеча била темная струя. Не кровь. Что-то более густое.

Он пошатнулся, пытаясь зажать рану рукой. Зрачок сузился. Человеческий глаз расширился от ужаса.

— Ты… не… сможешь… — прохрипел он, падая на колени. Чешуя начала бледнеть и втягиваться обратно в кожу, оставляя после себя кровавые рубцы, похожие на растяжки. — Совет… узнает…

— Совет выбирает короля, как модница платье, — ответил тот, кто стоял надо мной. Он не смотрел на Ройстера. Он смотрел на меня. — И не в твоих интересах сообщать, что ключ утерян. Мне тоже есть что рассказать совету. Например то, что кто-то решил стать новым королем и нарушил все родовые клятвы.

Он протянул мне руку. Черная перчатка на фоне темной земли казалась ночным пятном.

— Вставай, птенчик.

Я посмотрела на руку. Потом на Ройстера. Он лежал, тяжело дыша. Человеческое лицо возвращалось к нему, но глаза оставались пустыми. Я видела, как его трясет.

На мгновенье я почувствовала что-то похожее на укол жалости. Если он сошел с ума из-за драконьей