Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

кровь. Я вспомнил её глаза в карете. Не покорные. Живые. Полные огня, который я так жаждал согреться. Я вспомнил, как билось её сердце под моей ладонью. Её страх вкуснее любого вина.

Я не держал её в клетке ради власти. Я держал её здесь, потому что без неё я — просто оболочка, наполненная пеплом.

— Нет, — я выдохнул, и в этом звуке была вся моя правда. — Это я — её пленник. А она… — я оглянулся на дверь, за которой осталась она. — Она — моя тюрьма.

Дворецкий молчал. Он понял. В его глазах мелькнуло нечто похожее на сочувствие. Или на страх за меня. Он был уверен, что я сошел с ума.

— Выполняйте приказ, — бросил я, возвращаясь к своим цветам.

Он поклонился и исчез в тени, бесшумно, как призрак.

Я остался один. Снова взял стебель лилии.

— Я хочу, чтобы вы ее радовали, — шептал я лепесткам. — Я хочу, чтобы вы ей нравились… Я хочу, чтобы вы шептали ей обо мне.

Я подошел к окну оранжереи. Оно выходило на то крыло дома, где была её комната. Свет в окне горел мягко, желтым пятном в ночной мгле.

На мгновенье я представил, как с нее снимают остатки чужого платья. Мне захотелось его сжечь. Тут же. Бросить в камин, чтобы видеть, как горит в огне ее прошлое. Всё. Его нет. Есть только будущее. Со мной.

Я выдохнул, представляя, как губки служанок скользят по ее телу, как по изгибам стекает вода…

И почувствовал, что напряженная плоть сейчас разорвет штаны. Я задыхался от этой мысли. Задыхался от желания прогнать служанок и сделать это сам. Лично. Нарушив все правила.

Я так и хотел. Но потом… потом представил, что она почувствует, когда моя рука с губкой будет смывать с нее пыль и грязь. А смогу ли я сдержаться? Смогу ли я удержаться в шаге от искушения взять ее прямо там, в ванной?

Она думала, что я запер её. Она думала, что стены — ее тюрьма.

Глупая.

Стены защищают её от мира. От мужа, который променял её на металл. От Совета, который сделает её разменной монетой.

А я… Я просто хочу быть тем, кто держит ключ. Даже если этот ключ открывает мою собственную клетку.

Я прижал ладонь к холодному стеклу. Где-то там, за толщей камня и ночи, она сидела в моем кресле. Дышала моим воздухом.

И я знал, что сегодня я не смогу уснуть. Я приду к ней. Ночью. И буду сидеть рядом. Дышать вместе с ней.

Пусть она называет это похищением.

Пусть называет меня чудовищем.

Я уже принял свою судьбу.

Если она — моя тюрьма, то я никогда не захочу свободы.

Глава 60

Вода смыла грязь, но не ощущение липкого холода, который засел под кожей после бегства.

Девушки терли меня мочалками осторожно, словно я была фарфоровой куклой, которую чуть не разбили при перевозке.

Они шептали успокаивающие слова, бессвязные и тихие, будто боялись, что даже звук их голосов может нарушить хрупкое равновесие в комнате.

— Простите, госпожа, — одна из них, совсем юная, с дрожащими руками, протянула мне ткань. — У нас… нет женского белья. Мы не ожидали гостей.

В ее руках лежала рубашка. Белая, льняная, пахнущая не лавандой, как у Ройстера, а чем-то резким, свежим. Запахом дождя, металла и той самой древней пряности, что кружила мне голову в карете. Она была чистой, но хранила знакомый запах.

— Ничего, — мой голос прозвучал хрипло. — Это подойдет.

Я натянула ткань на тело. Она была огромной, падала с плеч, доходила до середины бедра. Я закатала рукава, открывая запястья, где еще синели следы от хватки лакея. Ткань холодила кожу, но под ней словно сохранялось тепло его тела. Это было интимнее, чем прикосновение. Я была закутана в его запах, в его пространство. И мысль отозвалась мурашками по телу.

Девушки замерли, ожидая следующего приказа. Я обвела взглядом комнату. Камин уже разгорелся, бросая пляшущие тени на высокий потолок.

— А как его зовут? — спросила я, наконец-то осмелев.

Вопрос повис в воздухе. Служанки переглянулись. Ни страха, ни удивления. Только привычная осторожность.

— Господина зовут Амарил, — ответила та, что постарше, поправляя складки на покрывале. — Амарил Ликорис.

Имя легло на язык, словно лепесток. Горькое, красивое, опасное. Амарил Ликорис. Я проговорила его про себя, пробуя на вкус. Оно не было мне знакомо. Или я просто не замечала его в толпе на балах, заслоненная мужем и его свитой.

— А что вы еще о нем можете сказать? — я села на край кровати, пальцы впились в мягкий матрас.

Девушки расслабились чуть сильнее. Видимо, интерес к хозяину был безопаснее, чем молчание.

— Он очень любит цветы, — ответила юная, и в ее голосе прозвучала искренняя нежность. — И много времени проводит в оранжерее. Он сам, лично занимается цветами. Никого не подпускает.

Цветы. Паучьи лилии на подоконнике. Цветок, который пришел за мной раньше, чем хозяин.

Дверь бесшумно отворилась. Вошел дворецкий. Тот самый, что встречал нас у входа. Безупречный, седой, с благородством старого графа. В руках он держал вазу.

Он поставил ее на стол у камина. Роскошный букет паучьих лилий заполнил пространство своим присутствием. Красные, изогнутые, словно застывшее пламя. Они не пахли, но воздух вокруг них стал гуще.

— Может, чего-то хотите? — дворецкий сложил руки на животе.

Его взгляд скользнул по мне, оценивая рубашку хозяина, но не выказав ни эмоции.

— Господин уже отдал распоряжение относительно вас. Поэтому жду ваших пожеланий. Платья уже заказаны. Не переживайте. Вам недолго придется терпеть эти гардеробные неудобства. Господин хочет, чтобы вы чувствовали себя как дома…. Он приказал нам, чтобы мы были к вам особенно внимательны и… и хочет окружить вас заботой.

«Как дома?». Фраза прозвучала как издевка. Я не хочу чувствовать себя как дома. Дома Ройстер, правила, игры… А я от них устала.

— Я не нуждаюсь ни в чем, — соврала я.

Он кивнул, словно ожидал именно этого ответа, и вышел, растворившись в тени коридора так же бесшумно, как и вошел.

Я осталась одна. Снова.

Но теперь страх отступил, сменившись странным, вязким спокойствием. Я подошла к столу, налила чай из заварника, который оставили служанки. Сладкий, горячий. Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по желудку, прогревая ледяные внутренности.

Напряжение медленно уходило, оставляя после себя пустоту. Я смотрела на лилии. Они смотрели на меня.

Амарил Ликорис.

Глава 61

Я обвела пальцем край чашки. Может, я видела