Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

из легких рывками. Я нервничала. Каждая клетка моего тела кричала об опасности, но другая часть, та, что проснулась под ножом на дороге, тянулась к нему.

— А ты хороший хозяин? — с горечью усмехнулась я.

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и бессмысленный. Разве убийцы бывают хорошими хозяевами?

Он молчал. В прорезях маски плескалась тьма, но я чувствовала взгляд. Физически ощущала, как он скользит по моим губам, по шее, где еще ныл старый порез. Вместо ответа его перчатка скользнула по моим губам. Большой палец надавил на нижнюю губу, чуть разжимая их. Не грубо. Требовательно. Это было обещание. Или предупреждение.

Он поднял мою руку, глядя на синяки на запястье.

— Я запомню, чьи это руки это сделали. И по чьему приказу.

Мою руку медленно вернули мне.

Он встал. Движение было плавным, хищным.

Тень вытянулась на стене, становясь больше, чем он сам.

Мне показалось, или я увидела на стене не очертания человека, а дракона. Огромное крылатое чудовище?

— Займитесь гостьей, — бросил он в сторону коридора, где я только сейчас заметила движение.

Из тени вышли служанки. Тихие, бесшумные, как тени.

Они не смотрели мне в глаза. Они знали свое место. Знали, что здесь происходит.

Он развернулся и вышел, не оглянувшись.

Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая меня от него. Я осталась одна.

В роскошной клетке. Со вкусом его перчатки на губах и вопросом, на который не было ответа.

Глава 58

Дракон

Дверь за моей спиной закрылась с тихим, окончательным щелчком. Звук был похож на выдох.

Я остался стоять в коридоре, опираясь ладонью о холодный камень стены.

Воздух здесь изменился. Еще минуту назад он пах воском, старой пылью и моим привычным одиночеством.

Теперь каждый вдох обжигал легкие.

Это был не просто запах. Это была она. Следы её присутствия уже въелись в обои, в паркет, в саму ткань пространства.

Сладкая соль страха, смешанная с теплом женского тела и тем неуловимым ароматом, который сводил меня с ума на дороге.

«Представь, как она истекает соком в твоих руках…» — пронеслась мысль, от которой по телу пробежала дрожь.

Однажды это случится. Не сейчас. Сейчас она напугана. Потом… Потом мои руки будут скользить по ее телу. Я буду наслаждаться ею. Столько, сколько нужно, чтобы утолить голод.

Мне показалось, что внутри что-то зарычало.

Словно вибрация прошла по груди.

Пока она не прошепчет о пощаде. Я поцелую ее намокший лоб. Словно благодаря за то, что она есть. Что она такая.

Я представил прикосновение своих губ к ее теплой коже и понял, что так дальше нельзя. Нужно отвлечься. Есть много важных вещей, которые нужно сделать.

Я сделал шаг. Потом еще. Ноги сами несли меня прочь от её двери. Если я останусь здесь, у порога, я не выдержу. Я сломаю замок и войду снова. Не чтобы говорить. Чтобы коснуться. Чтобы убедиться, что она реальна, что это не галлюцинация, рожденная пеплом в моих легких.

Я свернул в крыло оранжереи.

Тяжелые стеклянные двери распахнулись, впуская меня во влажное, душное нутро.

Здесь было темно, только луна пробивалась сквозь матовое стекло, окрашивая ряды растений в мертвенно-серые тона. Но я видел их. Мои лилии. Они тянулись ко мне.

Я остановился посреди аллеи, где красные цветы горели во тьме, как уголья. Рука поднялась к лицу. Пальцы нащупали холодный металл маски. Она стала частью кожи, вторым черепом. Но сейчас она давила. Края впивались в скулы, мешая дышать.

Я сорвал её.

Резко. Грубо. Замочки щелкнули, разрывая тишину. Я выбросил серебро на стол, где обычно лежали инструменты для ухода за растениями. Металл глухо ударился о дерево.

Я вдохнул. Глубоко. Жадно. Воздух оранжереи был густым, насыщенным запахом сырой земли и цветочного нектара, но мне казалось, что я все еще чувствую её. Здесь, в своем логове, среди своих проклятых цветов, я мог быть собой. Без стали между мной и миром. Без маски, скрывающей уродство моей искалеченной драконьей природы.

Губы растянулись в улыбке. Не той вежливой гримасе, что я надевал для Совета или гостей. А настоящей. Хищной. Счастливой.

Она здесь.

В моем доме.

В моей постели, пусть пока и в кресле.

Я добыл её. Вырвал из когтей Хелвери, из лап его мракорсов, из самой судьбы.

— Господин?

Глава 59

Дракон

Голос дворецкого прозвучал из тени у входа. Старик стоял неподвижно, сливаясь с мраком.

Я заметил, как расширились его зрачки, когда он увидел мое лицо. Не страх. Удивление. И понимание.

Я не обернулся. Мои пальцы скользнули по шершавому стеблю ближайшей лилии. Лепестки были мягкими, бархатистыми, словно кожа.

— Срежь букет, — сказал я. Голос прозвучал хрипло, непривычно громко в тишине оранжереи. — Я хочу, чтобы они стояли в её комнате.

Повисла пауза. Тягучая, недоумевающая.

— Господин… — дворецкий замялся. Я почти слышал, как он моргает. — Вы… вы ни разу не срезали ваши лилии. Вы запрещали даже прикасаться к ним. И тут… эм… целый букет?

Я повернулся к нему. В темноте мои глаза, наверное, светились тем же нездоровым огнем, что и чешуя под кожей.

— Да. Целый букет, — я сделал шаг к нему, и старик инстинктивно отступил на полшага. — Ей.

Я провел пальцем по лепестку, оставляя на нем темную полоску сока.

— Я хочу утопить её в цветах. Мою девочку. Пусть воздух вокруг неё будет густым от их запаха. Пусть она просыпается и видит только красное. Всё, что она попросит — мгновенно исполнять. Еду, платья, книги. Неважно что.

Дворецкий кивнул, записывая приказ в памяти. Но в его взгляде мелькнула тень сомнения. Он служил мне давно. Слишком давно, чтобы не знать цены моих желаний.

— А если она попросит карету? И захочет уйти? — прошептал он.

Тишина стала звонкой.

Внутри меня что-то щелкнуло. Холодное, тяжелое, как замок подземелья. Я почувствовал, как мышцы спины напряглись, готовясь к удару. Что-то в груди снова пророкотало, почуяв угрозу потери.

Я приблизился к дворецкому. Медленно. Неумолимо.

— Кроме этого, — мой голос упал до шепота, но в нем было больше силы, чем в крике. — Всё, кроме этого. Она отсюда никогда не уйдет. Отсюда она уйдет только в глубокой старости, как жена, в мой фамильный склеп, нося мою фамилию.

Старик опустил взгляд. Его руки, обычно твердые, слегка дрогнули. Стебель лилии надломился.

— Ну, по факту, она — пленница? — вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямой.

Я посмотрел на свои руки.

На них еще оставался сок лилий. Темный, как