Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

не видела его лица. Маска бала скрывала всех, но я чувствовала его взгляд сквозь прорези серебряной личины. Или сквозь ткань простого капюшона, который он натянул поверх маски, скрываясь под личиной одного из лакеев Ройстера. Он был везде и нигде. Его присутствие давило на затылок.

«Решайся!» — крикнула я сама себе. Голос внутри был визгливым, паническим. «Быстрее! Пока Ройстер не обернулся! Пока никто не заметил!»

Судьба загнала меня в угол.

Выбор был иллюзорным. С одной стороны — клетка из золота и законов, где меня ждут измены, унижения и холодное безумие мужа, жаждущего драконьей крови. С другой — пропасть. Человек, который убивал лакеев с легкостью, с которой резал бумагу. Человек, который проникал в спальни сквозь магическую защиту. Человек, чьего имени я даже не знала. Я ничего о нем не знала. Это был шаг в неизвестность.

Что хуже? Известное рабство или неизвестная судьба?

Меня трясло. Мелкая, противная дрожь. Зубы стучали друг о друга, и я кусала внутреннюю сторону щеки, чтобы унять эту предательскую дрожь. Вино на пальцах липло к коже, пахло кисло-сладкой подвальной сыростью. Я даже не сделала глотка, и даже не знала, какое оно на вкус.

«Если я скажу „нет“, он уйдет. А я останусь здесь. С Ройстером. Навсегда».

Эта мысль обожгла сознание хуже кипятка.

Я подняла глаза. Ройстер все еще смеялся, но его взгляд скользил по залу, цепляясь за тени. Он чувствовал. Чутье загнанного в угол зверя его не подводило.

Я закрыла глаза. Тьма под веками была густой, бархатистой. В ней не было ни люстр, ни масок, ни лжи. Только его голос. Тот самый, что когда-то шептал мне на ухо, прижимая сталь клинка к моему горлу.

— Да, — прошептала я.

И замерла, поражаясь своему ответу.

Звук получился едва слышным, он растворился в гуле оркестра. Но я знала, что он услышал.

И тут внутри что-то оборвалось. Натянутая струна лопнула, ударив по сердцу.

«Хотя нет! Постой! Я говорю „нет“!»

Это кричал страх. Животный, древний инстинкт самосохранения. Он взвыл, как сирена, требуя вернуться в безопасную, знакомую клетку. Там хоть стены знакомые. Там хоть правила понятны. А там, в темноте за его спиной… Там могут быть пытки. Там может быть смерть. Там может быть что-то хуже смерти.

Я стиснула зубы, чувствуя, как эмаль трескается под давлением. Нет. Пути назад нет. Ройстер вот-вот посмотрит в мою сторону. Он может отвлечься в любой момент. А это — мой единственный шанс сбежать. Сейчас или никогда.

— Тогда сделай шаг назад, — раздался тихий голос прямо у моего уха.

Не было ветра. Не было движения воздуха.

— Шагни в темноту.

Я повиновалась. Ноги были ватными, непослушными. Шаг назад. Моя спина коснулась холодной поверхности колонны. Мрамор пронзил ткань платья ледяным уколом.

— Платье… — прошептала я, понимая, что хочу сказать, но от волнения у меня получались обрывки фраз. — Он заметит…

Мой шепот дрожал, рассыпаясь на осколки.

Тяжелый подол цвета ночного неба, расшитый серебром, переходящий в шлейф, волочился по полу. В нем нельзя было бежать. В нем можно было только плыть, словно в погребальной ладье, или собирать пыль.

И тут же мысли переметнулись к мужу.

Ройстер заметит исчезновение своей «жемчужины». Он поднимет тревогу. Он перевернет весь дом.

— Не бойся.

И его шепот придал мне уверенности.

Теперь он был ближе. Я почувствовала запах. Этот запах ударил в кровь, заглушая страх.

Глава 54

Я почувствовала, как меня увлекают за колонну. Стремительно и быстро. Так, что у меня перехватило дыхание. Мир поплыл. Огни люстр превратились в длинные световые полосы, лица гостей — в размытые пятна.

Я заметила, что на нем был костюм одного из людей Ройстера. Темные длинные волосы были собраны в хвост.

Мрачная ливрея, до боли знакомая. Ирония судьбы: меня похитил человек в форме моего тюремщика. Его рука в перчатке легла мне на талию. Не грубо. Уверенно. Пальцы сжались, фиксируя меня, не давая дернуться, оступиться, передумать. Сквозь ткань я чувствовала жар его ладони. Она горела, словно под кожей текла лава.

— Сюда, — послышался шепот.

Его рука в перчатке увлекла меня за собой в один из коридоров.

Мы незаметно выскользнули из зала. Музыка стихла, словно кто-то перерезал струны. В коридоре стояла густая тишина, пропитанная пылью и воском. Гостей здесь не было. Только тени, тянущиеся вдоль стен от редких светильников.

Мы шли быстро. Мои туфли скользили по паркету, я едва поспевала за его размашистым шагом. Он не оглядывался. Он знал дорогу. Знал, где скрипит половица, где стоит стражник. Он шел впереди, готовый в любой момент принять бой.

И тут я увидела, как впереди открывается дверь.

Гордон. Старый дворецкий выходил из боковой комнаты, держа в руках поднос с пустыми бокалами. Он пятился, отдавая какие-то распоряжения слугам, оставшимся в помещении, а потом перевел взгляд на нас и замер.

Время остановилось. А вместе с ним и мы.

Я вжалась в спину своего похитителя. Сердце колотилось в горле, готовое вырваться наружу.

Гордон смотрел на меня. На мое платье. На руку в черной перчатке, которая заводит меня за себя. На маску, скрытую капюшоном ливреи, но выдающую хищную осанку.

Дворецкий все понял.

Я видела, как дрогнули его брови. Как крепче сжались пальцы, державшие поднос. В его глазах не было ужаса.

Хотя я бы на месте старого дворецкого испугалась бы, увидев нож, зажатый в черной перчатке. Готовый в любую секунду напиться крови.

— Не убивай его, — прошептала я. — Прошу…

И тут я услышала панику в зале. Крики Ройстера: «Найти ее!».

Он заметил!

Гордон служил дому Хелвери дольше, чем я жила на этом свете. Он был преданным слугой. Из тех, кого ценят и щедро награждают.

Я была уверена, что он поднимет тревогу. Крикнет: «Они здесь!». И быть может, этот крик будет стоить ему жизни.

Но случилось то, чего я никак не ожидала от верного дворецкого Хелвери.

В одно мгновение белая перчатка указала нам на противоположную дверь. Тусклое золото дверной ручки блеснуло в полумраке коридора, словно единственный глаз в темноте. Старческие губы произнесли одно слово:

— Быстро!

Гордон прижал палец к губам.

Едва заметный жест. Подбородок дернулся вниз. Это не было приглашением. Это был приказ человека, который знает, что стены начинают сужаться.

Я не успела кивнуть. Меня уже увлекли за собой.

Рука в черной перчатке сжала мой локоть. Не больно. Жестко. Властно. От этого жеста по моей коже пробежал ток, смешанный со страхом. Мы скользнули в дверь