Чемпион. Буду биться за тебя - Катя Кекс

Наташа замолкает. Тяжело дышит. Руки дрожат. Я смотрю на неё и понимаю: она говорит правду. Я знаю это. Я чувствую это. Но где-то внутри — всё ещё червяк. Маленький. Противный. «А вдруг?»

— Может, тебе тогда не стоило сюда приезжать, — говорю я.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить. Я не это хотел сказать. Я хотел сказать: «Прости. Я верю. Давай разберёмся вместе». Но я сказал другое.

Она замирает. Смотрит на меня. В глазах — что-то ломается.

— Ты прав, — говорит она тихо. — Не стоило.

Она наклоняется. Подхватывает сумку. Идёт к двери.

— Наташ, подожди…

— Нет. — Она не оборачивается. — Ты уже всё сказал.

— Я не это имел в виду!

— Имел. — Она поворачивается. Лицо — белое, губы — тонкая линия. — Ты позвал меня. Сказал: «Я верю». А сам всё это время искал доказательства. Ждал, что я сейчас расколюсь и признаюсь. Но мне не в чем признаваться, Илья. Я не виновата. И я не собираюсь оправдываться за то, чего не делала.

— Я верю тебе!

— Нет. — Она качает головой. — Ты хочешь верить. Но не веришь.

Она открывает дверь. Холодный ветер врывается в дом. Я стою как прибитый.

— Если ты сейчас уйдёшь… — начинаю я.

— Что? — Она оборачивается на пороге. — Что ты сделаешь? Выгонишь меня? Уволишь? Позвонишь Михалычу?

— Я люблю тебя.

Она замирает. Смотрит на меня. Долго. Очень долго.

— Я знаю, — говорит она наконец. — Я тоже тебя люблю. Но этого недостаточно.

Она выходит. Хлопает дверь. Взрывается мотор «Тойоты». Тишина.

Я стою посреди гостиной. Один. Под луной на потолке. Наша луна. Я смотрю на неё и думаю: «Я идиот. Я конченый идиот. Я потерял её. Я сам её потерял».

Я беру телефон. Набираю Михалыча.

— Алло.

— Найди, кто это сделал. — Голос хриплый. Чужой. — Найди эту крысу, Михалыч. Иначе я её потеряю.

— Уже работаю, — отвечает он. — Я найду.

Я кладу трубку. Сажусь на пол. Прямо там, где мы лежали с ней и смотрели на луну.

И жду.

Глава 26

Михалыч

Я сижу в офисе и смотрю на стену.

На стене — доска. Раньше на ней висело расписание боёв. Теперь — схема. Фотографии, имена, стрелки. Барков в центре. От него — линии к Костяну, к «Спорт-Инсайду», к каким-то левым телеграм-каналам. Я работаю с шести утра. Кофе кончился, глаза слипаются, но я не могу остановиться.

Илья звонил час назад. Голос — как после нокаута. «Найди, кто это сделал. Иначе я её потеряю». Я слышал в его голосе то, чего не слышал никогда за пятнадцать лет. Отчаяние. Настоящее. Не бойцовское — человеческое.

Я должен найти. Не для контракта. Не для боя. Для него.

Передо мной на столе — распечатка статьи. Я перечитал её пять раз. Выделил маркером всё, что знали только Илья и Наташа. Про мать. Про падение со стола. Про симуляцию. Про розы. Про пожар. Про долги. Костян этого знать не мог. Охранник на КПП не мог. Даже я не всё знал.

Значит, утечка — не от Костяна. Утечка — от кого-то, кто знал больше. Но кто? Наташа? Она клянётся, что никому не рассказывала. Илья ей верит. Я… я тоже хочу верить. Она не похожа на предательницу. Но я слишком старый и слишком циничный, чтобы верить просто так. Мне нужны доказательства.

Я беру телефон. Набираю Сергеича — менеджера Костяна. Он должен мне. Я ему в прошлом году трансфер устроил.

— Сергеич. Ещё раз. Мне нужны все контакты Баркова. Все, с кем он общался за последний месяц. Коллеги, информаторы, собутыльники. Всё.

— Михалыч, ты чего? Я не его биограф.

— Ты мне должен. Помнишь трансфер?

Пауза. Вздох.

— Ладно. Есть у меня кое-кто в «Спорт-Инсайде». Редакторша одна. Она Баркова терпеть не может. Могу спросить.

— Спрашивай. Быстро.

Я кладу трубку. Смотрю на доску. Барков. Кто ты такой? Я знаю его историю. Обиженный журналист, которого Илья унизил на пресс-конференции. Он копал под Самарина полгода. Но эта статья — не просто месть. Это удар на поражение. Он использовал то, что Илья доверил только ей. Это не случайная находка. Это расчёт.

Телефон звонит. Сергеич.

— Короче. Барков в последние две недели плотно общался с каким-то технарём. Парень по кличке Филин. Хакер. Работает с журналистами — сливы, прослушки, всё такое. Его пару раз ловили, но без доказательств. Если Барков кого-то взломал — это через Филина.

Филин. Хакер. Значит, всё-таки взлом.

— Контакты Филина есть?

— Ты чего, Михалыч? Я тебе не спецслужбы.

— Сергеич.

— Ладно. Говорят, он тусуется в клубе «Бункер» на юге Москвы. Там его можно найти. Но аккуратно — он осторожный.

Я записываю. «Бункер». Филин. Хакер. Значит, Барков не просто получил наводку от Костяна. Он нанял человека, который взломал телефон. Чей? Ильи? Наташи? Неважно. Важно, что это доказывает: Наташа не виновата.

Я беру куртку. Еду в «Бункер».

Клуб «Бункер» — подвал на юге Москвы. Ни вывески, ни рекламы. Только железная дверь и амбал на входе. Я не тусуюсь в таких местах. Но я знаю людей, которых знают эти люди. Захожу. Темно, громко, пахнет пивом и чем-то сладким. Я иду к бару.

Бармен — парень с татуировками на лице.

— Филина знаешь?

Он смотрит на меня. Оценивает. Потом кивает в угол:

— Вон тот столик. Но он не любит незваных гостей.

Я иду к столику. За ним сидит щуплый парень в толстовке с капюшоном. Ноутбук. Наушники. Пальцы летают по клавиатуре.

— Филин?

Он поднимает глаза. Узкие. Насторожённые.

— Вы кто?

— Шатов. Менеджер Самарина.

Он закрывает ноутбук.

— Мне это ни о чём не говорит.

— Врёшь, — я сажусь напротив. — Ты работал на Баркова. Взломал телефон. Чей — девушки или моего бойца? Неважно. Ты слил этому козлу записи разговоров.

— Я не…

— Я не из полиции, — я кладу руки на стол. — Но мне нужна информация, как именно ты взломал телефон. Ответишь мне сейчас, тебя в деле упоминать не будут. Не ответишь — пеняй на себя.

Он смотрит на меня, по лицу видно, что думает: говорить или нет.

— Вредоносная ссылка, — говорит он