Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

Больной придурок.

Мы точно были из разных миров. Он почти не ел, был безумно привлекателен и не работал. Когда Настя наконец уговорила меня встретиться, парень, который так и не сказал своего имени, оказался против. Я вышла из ванной в любимом укороченном топе с корсетными завязками, а он уничижительным тоном объявил:

– В таком виде ты никуда не пойдешь. Какая страшная блузка.

От удивления я даже приоткрыла рот.

– Ты совсем офигел? В чем хочу, в том и иду! – Я поспешила напялить пальто.

Я наказала ему держаться на расстоянии пяти метров. Когда оборачивалась, нахал с вызовом смотрел на меня и ухмылялся.

Настя отметила, что я выгляжу устало и похудела. Меня не радовали даже свежие сплетни. Не говоря уже о кофе со вкусом имбирного пряника.

– Ты снова сама не своя, подруга. Прямо как тогда… – Настя не договорила. – Забудь. Все в порядке. Тебе просто нужно отдохнуть.

Закончив слушать воодушевленные рассказы Насти, я вернулась домой. Незнакомец проводил меня, но на сей раз не зашел внутрь.

Утром он позвонил в дверь и с порога сказал:

– Тебе больше нельзя ни с кем встречаться. Это опасно для твоих близких.

Я обомлела.

– С Настей все хорошо?

Брюнет кивнул.

– Я проверил. Кинул ей в сумку амулет.

– А мне такой нельзя?

– Зачем тебе амулет, если у тебя есть я? – самодовольно спросил дурень и оперся о стену правым плечом.

– Я серьезно. – Он тяжело выдохнул и отпрянул от стены.

– Тебе не поможет. У тебя особая… аура.

– Бред какой! – обозлилась я и больше с ним не разговаривала.

По вечерам незнакомец читал книги из моей домашней библиотеки. Молча издевался над манхвой: мне хватало услышать его смешок, чтобы понять, что ему не нравится. За ночь он прочитал «Над пропастью во ржи», за две следующие – «Тень ветра». А потом он прочел «Дневник памяти». И я уверена, что слышала его всхлипы.

– Как тебе книга? – спросила я утром, не поздоровавшись.

– Я… как будто ее уже читал. Но это невозможно. В нашем мире таких нет.

Незнакомец впервые ответил мне на вопрос без сарказма.

– Все твердишь про ваш мир, но у вас даже книг таких нет? А какие есть?

– Всякие есть. Но не такие. У нас другие реалии, другие декорации. Мы похожи. Но… мы разные. А книга замечательная. Даже… несмотря на то, что не люблю читать про тоскливую реальность.

– Ты не любишь читать про тоскливую реальность, – сказала я почти в унисон с ним и выронила из рук яйцо.

Наши взгляды встретились – сердце застучало сильнее. Мне было не по себе. Я не знала, откуда в моей голове взялась эта фраза. Незнакомец также выглядел обеспокоенным и нахмурил брови. А потом помог мне убраться.

Приближался Новый год, и я понимала, что с тетей и бабушками мне лучше не видеться. Не хотелось навлечь на них беду. Бабушки жили вместе в Выборге, в частном доме, и, хихикая, говорили, что, если бы у них не было друг у друга, они бы давно померли.

Я пыталась высыпаться и не ошибаться на работе, но в голове постоянно появлялись картинки, смешанные с сюжетами книг и просмотренными накануне сериалами. В итоге я оплатила не тот тур, да еще и невозвратный, получила от начальницы выговор и лишилась новогодней премии.

Мне не хотелось вешать гирлянду или ставить елку. Не было желания покупать подарки и готовить салаты. Всем близким я сказала, что болею: в какой-то мере так оно и было. Казалось, я падаю на дно. И настроение не поднимали ни украшенные улицы, ни атмосферные кофейни и уютные магазинчики. Город преобразился, а я, наоборот, забралась в панцирь.

– Давай повесим гирлянду. Я видел, ты ее вчера достала, – предложил гость в канун Нового года, всего за полчаса до боя курантов.

– Ничего себе, у вас тоже есть гирлянды? – съязвила я, но согласилась.

Незнакомец помог мне забраться на подоконник. Начав клеить гирлянду на двусторонний скотч, я даже понадеялась, что смогу создать некое подобие праздника. Хорошо, что соседи пока не шумели. Мне не хотелось слышать, как веселятся другие. А впереди еще были фейерверки, радостные крики, которых не избежать. Хоть бы…

Пальцы правой ноги затекли, и мне пришлось выпрямить стопу – за пяткой оказалась пустота. И вот я, зажмурившись, уже летела с подоконника вниз.

Мысленно приветствуя новые синяки, я почувствовала, как меня подхватили чьи-то сильные руки. На спине и под коленями они ощущались камнями, от этого я съежилась, но распахнула глаза.

Незнакомец смотрел на меня печально, будто я раскрыла ему какую-то страшную тайну. Сердце сходило с ума – сначала от падения, потом от осознания: он держит меня как обмякшую тряпичную куклу. Рядом с ним я не могу чувствовать себя иначе. Я даже не успела спросить, откуда такая перемена настроения, как он поспешил отнести меня на диван. Нелепо плюхнувшись, я вжалась в сиденье и наблюдала, как незнакомец сначала дошел до окна, потом обратно, закрыл лицо руками и сильно потер глаза. Будто пытался выгнать из головы какие-то мысли. Метнувшись к дивану, он сел на одно колено совсем рядом со мной.

– Что ты со мной делаешь, Рита?

Готова поклясться, что его темные глаза блеснули голубым светом. А возможно, у меня начались галлюцинации от этой магнетической улыбки. «Если он наклонится и прижмет меня к себе, я не буду противиться…»

И он действительно чуть наклонился ко мне – я машинально подалась вперед. С его лица не исчезало выражение печали, но теперь к нему добавилось еще и нетерпение. Сначала он слегка прикоснулся к моим губам своими, но увидев, что я не отстраняюсь, начал жадно меня целовать. В промежутках я не успевала отдышаться и двигалась все ближе к нему, обвивая его шею руками, вдыхая такой до боли знакомый запах кожи, мяты и…

В голове вновь стали проноситься обрывки изображений. Я наблюдала за меняющимися кадрами с девушкой, сначала нерешительной, а потом даже дерзкой. Она с нуля училась самообороне и физической подготовке, посещала диковинные места, решала загадки и доказывала свою правоту. Она впервые в жизни влюбилась в того, в кого нельзя было влюбляться, и пошла против всех правил.

Этой девушкой была я.

Я оттолкнула незнакомца, когда стала задыхаться от надвигающейся бури слез. Плечи начали вздыматься, и я не в силах была себя контролировать.

– Рита… моя Рита… – Незнакомец слабо улыбнулся и взял мои ладони в свои. – Как они… как они могли? Как мы… могли… забыть? Как