Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

зал. Людей Эйрдана не пускать дальше главного входа без моего приказа. Эдвара — в большой зал. Без оружия. — Он будет возражать. — Пусть. Ровен ушёл. Сельма подошла ко мне сзади и поправила ворот платья. Я даже не сразу поняла, что она делает. — Что? — Если идёте к Эйрдану, выглядите как человек, которого нельзя схватить за рукав и утащить. — Спасибо. Очень северный комплимент. — Это был не комплимент. — Я уже научилась переводить. Она задержала руки на моей косе, поправила серебряную ленту и тихо сказала: — Не позволяйте ему назвать вас воровкой. — Почему именно это? — Потому что южные дома любят превращать жертву в преступницу. Так удобнее всем, кроме неё. Я посмотрела на неё. — Вы говорите так, будто знаете. Сельма убрала руки. — Все женщины в больших домах что-нибудь знают. Просто не все доживают до возраста, когда можно говорить. Дарен открыл дверь. — Пора. Большой зал встретил нас шумом. Не открытым. Сдержанным. Как перед грозой, когда каждый человек делает вид, что пришёл по делу, а сам ждёт удара. Северяне уже стояли вдоль стен. Торн был у стола с документами, лицо его стало ещё строже обычного. Мерден тоже присутствовал — разумеется. Он выглядел почти спокойным, но я заметила: пальцы на его левой руке постукивали по перчатке. Нервничает. Хорошо. В центре зала стоял Эдвар Эйрдан. Я узнала родство сразу. Те же светлые волосы, что в обрывках памяти Виолы, те же изящные черты, та же южная выученная красота. Только в Виоле была капризная яркость, а в нём — холодный металл. Он был старше нас с Дареном, лет тридцать, может, чуть больше. Дорожный плащ тёмно-бордовый, застёжка с гербом Эйрданов, сапоги в снегу, лицо человека, который привык входить в чужие дома так, будто ему уже приготовили лучшее место. Рядом с ним стояли двое южан. Их оружие, видимо, забрали у входа, потому что руки у них были пустыми, но взгляды — нет. Эдвар повернулся, когда мы вошли. Сначала он посмотрел на Дарена. Потом на меня. И на его лице появилось выражение такого безупречного презрения, что мне захотелось похлопать: не каждому удаётся оскорбить человека одними глазами на расстоянии десяти шагов. — Князь Вейр, — произнёс он. — Я требую объяснений. Дарен не ускорил шаг. Мы подошли к главному столу, но он не сел. — В моём доме требования начинают с приветствия. Эдвар слегка склонил голову. — Моё приветствие осталось у ворот, где ваших стражей хватило наглости разоружить людей дома Эйрдан. — В моём доме чужие люди не входят с оружием. — Даже если они прибыли за похищенной девушкой? Зал замер. Вот и первое лезвие. Дарен не шелохнулся. — Назовите девушку. Эдвар повернул голову ко мне. — Лиана Морр. Беглая компаньонка моей сестры. Воровка имени, кольца и документов дома Эйрдан. Сельма стояла у боковой стены. Я почувствовала её взгляд. Не позволяйте ему назвать вас воровкой. Поздно. Но можно было не позволить слову укорениться. — Лорд Эдвар, — сказала я. Дарен чуть повернул голову. Предупреждение. Я услышала. Но моё молчание уже сделало бы меня удобной. — Воровка обычно берёт чужое сама. Меня посадили в карету люди вашего дома. Эдвар медленно улыбнулся. — Голос прорезался. Любопытно. В доме Эйрдан ты была скромнее. — В доме Эйрдан мне приходилось быть живой тенью Виолы. Здесь тени, как выяснилось, иногда спрашивают, кто их отбрасывает. По залу прошёл едва слышный шёпот. Эдвар не потерял улыбки. — Князь, вы слышите? Девушка явно не понимает, в каком положении находится. Род Эйрдан не станет требовать от вас ответственности за её бред. Верните её нам, и мы сами разберёмся с последствиями. Дарен сказал: — Нет. Одно слово. Короткое. Тяжёлое. Эдвар посмотрел на него уже без улыбки. — Вы удерживаете служанку моего дома против воли её законных покровителей? — Лиана Морр находится под защитой Вейрхольма. — На каком основании? — Северная дорога приняла её как носительницу печати договора. — Дорога не выбирает невест вместо домов. — Зато дорога слышит правду лучше домов, которые присылают подмену. Эдвар сделал шаг вперёд. Стражники у стен напряглись. — Осторожнее, князь. Вы обвиняете дом Эйрдан в намеренном обмане. — Да. Слово прозвучало спокойно. И от этого — сильнее. Эдвар побледнел не от страха. От ярости. — Тогда предъявите доказательства. Дарен кивнул Торну. Советник развернул копию обрывка описи, найденного у человека Эйрдана. Я заметила, как Мерден чуть склонил голову, будто впервые видел документ. Или очень хотел, чтобы все так подумали. Торн зачитал вслух: — «Невеста не должна прибыть живой в своём имени». В зале поднялся ропот. Эдвар рассмеялся. Холодно. Красиво. Совершенно неубедительно. — Обрывок без печати? Вы правда собираетесь строить обвинение на мусоре, найденном у испуганных слуг? — У человека вашего сопровождения, — сказал Ровен от двери. — В подкладке седла. — Значит, подброшено. — Кем? — Теми, кому выгодно поссорить север и юг. Дарен смотрел на него, не мигая. — Например? Эдвар перевёл взгляд на меня. — Ею. Я почти рассмеялась. Не потому, что было смешно. Потому что наглость иногда достигает такой высоты, что становится почти архитектурой. — Мной? — спросила я. — Ты жила при моей сестре. Знала её привычки, почерк, маршруты, слуг. Ты могла подделать документы, украсть кольцо и убедить доверчивую женщину сопровождать тебя. — Марту? — Она стареет. Её легко сбить с толку. Где-то сбоку Сельма тихо вдохнула. Марта была не в зале, но я вдруг очень ясно представила её руки, сцепленные в карете, и слова о внучке в доме Эйрдан. Страх старше моего. И лучше выдрессирован. — А Виола? — спросила я. — Куда я, по-вашему, дела вашу сестру? — Сбежала из-за твоих интриг. — То есть я украла её имя, её документы, её кольцо, её место в карете, убедила её сбежать, заставила северную дорогу принять моё признание, а потом приехала сюда, чтобы добровольно встать перед князем, который не терпит лжи? Эдвар прищурился. — У отчаяния бывают странные формы. — У вашей версии тоже. Несколько северян у стены переглянулись. Дарен молчал. Он позволял мне говорить. Не спасал. Не закрывал собой. Не обрывал. И это было так неожиданно важно, что голос стал твёрже. — Я не знаю, где Виола, — сказала я. — Не знаю, сбежала ли она сама или ей помогли исчезнуть. Но знаю, что в карету меня посадили не по моей воле. Знаю, что люди Эйрдана пытались скрыть подмену. Знаю, что на дороге я сказала правду, и дорога пропустила меня. Если вашему дому нечего скрывать, лорд Эдвар, почему вы приехали раньше, чем могли получить официальную весть из Вейрхольма? Тишина. Вот теперь я попала. На лице Эдвара впервые дрогнуло что-то настоящее. Не страх. Расчёт. Он быстро