Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

страха. Видела Элвина, державшего старые книги так, будто они могли кусаться. Видела людей, которые отворачивались от печати князя не потому, что ненавидели его, а потому что их так научили. И видела Дарена. Мужчину, которого слишком долго заставляли быть мечом без памяти. — Я пока не умею отделять одно от другого, — сказала я. Дарен долго молчал. Потом кивнул. — Тогда завтра начнём с реестров. — И обрядов. — И обрядов. — Это было согласие? — Не привыкайте. Я почти улыбнулась. — Поздно. До Совета оставалось пять дней. Пять дней в Вейрхольме оказались длиннее прежней жизни. Утром Эдвар уехал. Не потому, что Дарен уступил, а потому что удерживать его дольше значило подарить южному дому готовый крик о пленении. Перед отъездом он встретился со мной в большом зале — случайно, как бывают случайными кинжалы, найденные под подушкой. Я шла с Ингой из библиотеки, держа под мышкой свёрток копий реестров, когда он появился у арки. Один. Без сопровождающих. Слишком спокойный для человека, которого вчера публично поставили на место. — Лиана Морр, — сказал он. Инга побледнела. Я остановилась, но не отступила. — Лорд Эдвар. Он окинул меня взглядом. Не похотливым, не грубым — хуже. Оценочным. Так смотрят на вещь, которая внезапно оказалась дороже, чем предполагали. — Вам идёт северное платье. Почти скрывает, что под ним нет происхождения. — А вам идёт дорожный плащ. Почти скрывает, что вас вчера попросили выйти. Его улыбка стала тоньше. — Дарен Вейр не всегда будет стоять рядом. — Хорошо, что я учусь стоять сама. — Учитесь быстрее. На Совете вас будут спрашивать не так мягко, как я. — Вы считаете вчерашний разговор мягким? — Я считал его вежливым. — У нас разные словари. Эдвар сделал шаг ближе. Инга замерла, но я не позволила ей встать передо мной. — Ты думаешь, Вейр защитит тебя, потому что назвал выбранной невестой? — Думаю, вы очень хотите, чтобы я в это поверила и расслабилась. — Нет, Лиана. Я хочу, чтобы ты поняла: Вейр использует тебя так же, как, по твоим словам, использовал мой дом. Просто делает это красивее. Для него ты не женщина. Ты ответ старой дороге. Щит перед Советом. Возможность ударить по Эйрданам. И, если повезёт, ключ к его проклятию. Слова попали точно. Слишком точно. Но я уже научилась не отдавать человеку удовольствие видеть первый удар. — Возможно, — сказала я. — Но между вами есть разница. — Какая? — Вы хотите вернуть меня туда, где я снова стану молчаливой ошибкой. А он хотя бы вынужден слышать, когда я говорю. Эдвар смотрел на меня несколько секунд. — Ты стала дерзкой. — Нет. Просто перестала быть удобной. Его лицо изменилось. Ненадолго. На миг я увидела не врага, а брата Виолы. Человека, который действительно не знал, где она. Или делал вид так хорошо, что даже я засомневалась. — Если с моей сестрой что-то случилось, — сказал он тише, — ты пожалеешь, что дорога не забрала тебя в первый день. Инга всхлипнула. Я почувствовала холод под кожей. — Если с вашей сестрой что-то случилось, лорд Эдвар, — ответила я, — вам стоит спросить не меня, а тех, кто написал, что невеста не должна прибыть живой в своём имени. Он не дрогнул. Но глаза стали темнее. — До Совета, Лиана Морр. — До Совета. Он ушёл. Я стояла ещё несколько секунд, пока шаги не стихли. Инга осторожно коснулась моего рукава. — Леди… — Всё нормально. — Нет. Я посмотрела на неё. Она была права. Ничего не было нормально. Но иногда признать это вслух значит позволить страху сесть рядом. А мне и без него было тесно. Следующие дни прошли между библиотекой, кабинетом Дарена и залом малых встреч, где Торн, Элвин и Сельма спорили над документами так ожесточённо, будто от каждой запятой зависело, кто переживёт зиму. Возможно, так и было. Я снова и снова возвращалась к реестрам. Поставки через Лиарский склад. Подставные управляющие дома Равен. Завышенные расходы на охрану южного участка. Свадебные дары Эйрданов, принятые на бумаге, но не приехавшие в Вейрхольм. Подписи Гарта. Подтверждения Мердена. Сводки Торна, которые выглядели правильными, пока не сравнить их с первичными листами. — Торн не виноват, — сказала я на третий день, когда глаза уже начинали видеть столбцы даже на закрытых веках. Советник поднял голову. — Как утешительно слышать это от женщины, которую я недавно считал опасной ошибкой. — Вы всё ещё меня так считаете? — Теперь считаю сложной ошибкой. — Прогресс. Дарен, сидевший у окна, произнёс: — Почему вы уверены? Я развернула к нему два листа. — Потому что Торн подписывал сводные отчёты, в которых цифры сходились. Ошибка не в его проверке, а в том, что до него доходили уже очищенные документы. Первичные листы подменяли раньше. Вот здесь один и тот же объём груза проходит в трёх местах разными мерами, но в итоговой сводке перевод сделан идеально. Слишком идеально. Так не ошибаются. Так прячут. Элвин наклонился ближе. — Проклятье старых чернил. Я посмотрела на него. — Это выражение или архивная угроза? — Выражение. Пока. Торн взял листы. Читал долго. Потом сказал: — Мерден курировал южный участок. — Да, — ответил Дарен. — Но без поддержки кого-то из поставщиков Лиарский склад не мог проводить такие объёмы. — Дом Равен, — сказала я. — Формально независимый управляющий. Уважаемая схема, которая исчезает по дороге из самой себя. Элвин тихо пробормотал: — Я знал, что вы запомните. Торн посмотрел на меня иначе. Впервые не как на источник политической головной боли, а как на человека, который принёс неприятную, но полезную правду. — Вы понимаете, что эти документы нельзя просто бросить на стол Совета? — Потому что обвинят меня в том, что я ничего не понимаю в северных мерах, южных договорах и приличном женском молчании? — Примерно. — Значит, нужно не бросать. Нужно заставить их самих открыть нужные страницы. Дарен поднял взгляд. — Каким образом? — На Совете меня будут унижать вопросами о происхождении. Пусть. Это предсказуемо. Но когда они начнут говорить, что женщина без рода не может понимать цену северной клятвы, я попрошу объяснить, почему родовитые управляющие не понимают цену поставок через Чёрный перевал. Торн медленно сказал: — Это рискованно. — У нас вообще есть нерискованный план? Никто не ответил. Даже Элвин. Дарен встал и подошёл к столу. Он остановился рядом со мной — слишком близко для официального совещания, достаточно близко, чтобы я почувствовала привычный холодный запах его одежды и едва заметное тепло от камина за его спиной. — Они ударят не только по документам, — сказал он. — По вам. — Я знаю. — Нет. Не знаете. Северные дома умеют делать кровь аргументом, а происхождение — приговором. — Я была компаньонкой Виолы