Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

оценивал, кто в зале услышал вопрос и насколько он опасен. — Мы получили тревожное сообщение от наших людей, — сказал он. — Которых князь запретил выпускать и лишил возможности отправлять письма без разрешения? Ровен у двери едва заметно усмехнулся. Эдвар повернулся к Дарену. — Вы позволяете ей допрашивать меня? Дарен ответил не сразу. Он посмотрел на меня. И в этом взгляде было то самое маленькое доверие, появившееся в архиве. Теперь — при всех. — Лиана задала разумный вопрос. В зале снова прошёл шёпот. Не «девушка». Не «компаньонка». Не «временная невеста». Лиана. Эдвар услышал это тоже. — Лиана, — повторил он с презрением. — Вы быстро перешли на имя. Печать на руке Дарена потемнела. Я заметила, как несколько людей у стен снова отвели глаза. Но теперь это разозлило не так, как раньше. Теперь я поняла: именно на это Эдвар и рассчитывает. На страх. На чужую привычку видеть в Дарене угрозу, а не человека, который слышит ложь потому, что его род за это платит. — Она останется в Вейрхольме, — сказал Дарен. — До Совета? — спросил Эдвар. — А потом вы вернёте её дому, которому она принадлежит? — Лиана Морр не принадлежит дому Эйрдан. — Она служила нам. — Служба не делает человека вещью. Эдвар медленно повернулся ко мне. — Вот как. Значит, север уже учит тебя новым словам. — Нет. Просто старые перестали работать. Его глаза стали жёсткими. — Ты хоть понимаешь, девочка, что делаешь? Виола — моя сестра. Если с ней что-то случилось из-за тебя… — Из-за меня? — перебила я. — Или из-за договора, который ваш дом не хотел сорвать? Из-за Совета? Из-за того, что кто-то решил: невеста не должна прибыть живой в своём имени? Эдвар сделал шаг ближе. — Замолчи. Дарен шагнул между нами. Не резко. Не театрально. Просто оказался там. И весь зал сразу понял, что дальше Эдвар не пройдёт. — Вы забываетесь, лорд Эйрдан. — А вы забываете, князь, что держите у себя женщину без рода, без права, без имени, кроме того, которое она украла у моей сестры. — У неё есть имя. — Имя компаньонки. — Имя не становится меньше от того, что его произносят сверху вниз. Мои пальцы сжались. Эдвар усмехнулся. — Вы рискуете союзом ради неё? Дарен молчал несколько секунд. Я вдруг поняла, что сейчас он может выбрать безопасный ответ. Сказать: «Ради закона». «Ради старого права». «Ради расследования». Всё это было бы правдой. Удобной правдой. Той, которая не даст Эдвару лишнего оружия. Но Дарен Вейр, как выяснилось, тоже иногда выбирал опасные слова. — Я рискую союзом, который уже предали, — сказал он. — А Лиана Морр остаётся здесь не как ваша беглая компаньонка. Эдвар прищурился. — А как кто? Дарен повернулся ко мне. Всего на мгновение. Но мне хватило, чтобы понять: он предупреждает. И спрашивает. Не словами. Взглядом. Я могла отступить. Опустить глаза. Позволить ему назвать меня временной невестой, подзащитной, свидетельницей, носительницей печати. Любое из этих слов было бы проще. Но за моей спиной стоял портрет Мираны Морр, которую когда-то выбрали, а потом стёрли из удобной памяти. Передо мной — Эдвар, готовый вернуть меня туда, где меня снова превратят в вещь. Рядом — Дарен, который всё ещё боялся сделать меня частью своей клятвы, но впервые спрашивал, выдержу ли я его слово. Я чуть кивнула. Дарен посмотрел на Эдвара. — Как моя выбранная невеста. Зал не просто замолчал. Он будто лишился воздуха. Торн медленно закрыл глаза. Мерден перестал постукивать пальцами. Сельма у стены побледнела, но не отвела взгляда. Ровен прошептал что-то очень тихое и, судя по лицу, непечатное даже для северной стражи. А я стояла и чувствовала, как кольцо на моём пальце вспыхивает мягким, глубоким синим светом. Не больно. Не страшно. Как ответ. Эдвар смотрел на Дарена так, будто тот только что ударил его перед всем севером. — Вы не имеете права. — Имею. — Она не рода, достойного Вейра. — Род Морр был признан старым правом северной дороги. — Остатки служилой ветви! — Достаточно, чтобы ваш дом решил использовать её лицо. Удар достиг цели. Эдвар резко побледнел. — Вы пожалеете об этом. — Возможно, — сказал Дарен. — Но не сегодня. — Дом Эйрдан не признает эту подмену. — Дом Вейр не спрашивает признания у тех, кто привёз её к моим воротам. Эдвар шагнул назад. Впервые — назад. — Тогда готовьтесь к Совету, князь. Вы хотели выбранную невесту? Получите спор домов. Получите требование признать вашу печать нестабильной. Получите обвинение в удержании южной подданной и срыве договора. Он перевёл взгляд на меня. И теперь в нём не было презрения. Только обещание. — А ты, Лиана Морр, запомни: выбранная невеста севера — это не защита. Это мишень, к которой все знают дорогу. Я не отвела глаз. — Лучше быть мишенью стоя, чем вещью в чужой карете. Он улыбнулся. — Посмотрим, как долго ты простоишь. Дарен сделал едва заметный жест. Стража открыла двери. — Лорда Эйрдана разместить в южных гостевых покоях до утра, — сказал он. — Его людей — под надзор. Письма из Вейрхольма сегодня не уходят. Эдвар усмехнулся. — Вы задерживаете посланника дома Эйрдан? — Я оказываю гостеприимство человеку, который слишком устал после дороги, чтобы думать ясно. На этот раз кто-то из северян не сдержал короткий смешок. Эдвар услышал. И запомнил. Когда его вывели, зал ещё долго не приходил в движение. Люди смотрели на Дарена, на меня, на кольцо, которое всё ещё слабо светилось. Я чувствовала взгляды на коже. Одни — испуганные. Другие — оценивающие. Третьи — почти враждебные. Мерден первым поклонился. — Мой князь, это решение потребует немедленного обсуждения. — Завтра, — сказал Дарен. — Но Совет… — Завтра. Мерден сжал губы. — Как пожелаете. Торн подошёл ближе. — Вы понимаете, что сделали? Дарен ответил: — Да. Торн посмотрел на меня. Не с презрением. Не с сочувствием. С тяжёлой усталостью человека, который уже видит последствия. — Тогда готовьтесь оба. Он ушёл. Сельма подошла ко мне, но ничего не сказала. Только коснулась моего локтя — быстро, почти незаметно. Не поддержка на виду у всех. Знак: держись. Ровен остался у двери и смотрел на Дарена так, будто хотел одновременно ударить его по плечу и спросить, в своём ли он уме. Когда зал наконец начал расходиться, я повернулась к Дарену. — Вы понимаете, что после этого меня точно не отдадут тихо? — Понимаю. — И что Эдвар прав? Я стала мишенью. — Да. — Вы могли выбрать формулировку мягче. — Мог. — Но не выбрали. Он посмотрел на мою руку. — Кольцо ответило. — Вы сначала сказали. — Вы сначала согласились. Я замолчала. Потому что это было правдой. Он не взял меня в свой ответ силой. Не