Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

ваших слов. — Цена моих слов изменилась в тот день, когда южный дом посадил меня в чужую карету. Эдвар резко поднял голову. — Это обвинение уже звучало. Без доказательств. — С доказательствами, которые ваш человек пытался спрятать в подкладке седла. — Обрывок бумаги. — Иногда обрывок говорит честнее целого договора. Лорд Лиар вмешался впервые: — Девушка без рода очень легко бросает тень на дома, которые существовали задолго до её рождения. — Дома, существующие долго, обычно лучше умеют прятать тень под гербами. Мелисса рассмеялась. — Какая дерзость. Князь, вы правда считаете это достоинством будущей княгини? Дарен ответил не сразу. И мне понравилось, что он не бросился защищать. — Я считаю достоинством не молчать, когда тебя пытаются сделать удобной ложью. Мелисса чуть порозовела. Астара внимательно посмотрела на Дарена, потом снова на меня. — Лиана Морр, вы утверждаете, что имеете право стоять рядом с князем Вейром. На чём основано это право? Вот ловушка. Если скажу «на его слове» — буду зависеть от Дарена. Если скажу «на дороге» — Совет потребует обряда. Если скажу «на правде» — засмеют как южную девочку, не понимающую северного закона. Я вдохнула. — Пока не утверждаю. В зале стало тише. Даже Дарен поднял взгляд резче. — Поясните, — сказала Астара. — Право стать княгиней не появляется от одного слова. Даже если это слово сказал князь. Но право не быть отданной Эйрданам как вещь у меня уже есть. Право говорить о том, что я видела, — тоже. Право быть услышанной Советом, прежде чем меня назовут самозванкой, — должно быть, если этот Совет действительно защищает старое право, а не только удобные родословные. Торн чуть склонил голову. Незаметно почти. Но я увидела. Мелисса сказала: — Красиво. Вас учили говорить? — Нет. Обычно меня учили молчать. Эта фраза не была запланирована. И почему-то прозвучала громче, чем все мои подготовленные ответы. Я заметила, как леди Астара изменилась в лице. Совсем чуть-чуть. Женщины в больших домах действительно что-то знают. Даже если сидят за столом Совета. Мерден мягко наклонился вперёд. — Но молчание, Лиана Морр, иногда полезнее. Например, когда человек не разбирается в вопросах, которые пытается обсуждать. Вот он. Переход. — Вы о чём? — спросила я. — О ваших попытках читать реестры поставок, — сказал он. — До меня дошли слухи, что избранница князя ищет в северных документах вину домов, которые веками держали перевал. Это выглядит не просто дерзко. Это выглядит как попытка отвлечь Совет от главного вопроса: кто вы такая? — Наоборот, лорд Мерден. Это и отвечает на вопрос. Он улыбнулся. — Неужели? — Да. Я та, кто умеет считать. Кто-то за столом фыркнул. Мерден улыбался всё шире. — Великое достоинство для княгини. — Для княжества — иногда большее, чем красивое происхождение. Я повернулась к Торну. — Советник Торн, могу ли я попросить открыть сводку поставок через Лиарский склад за последние два года? Торн посмотрел на Дарена. Дарен молчал. Решение было не у него. Это понял весь зал. Торн взял папку. — Можете. Мерден перестал улыбаться. Не резко. Он был слишком опытен. Но улыбка стала неподвижной. Торн развернул документы на центральном столе. Элвин вынес копии. Я подошла ближе, но не вышла из круга. — Здесь видно, — сказала я, — что расходы на южный участок Чёрного перевала выросли почти вдвое. Потери груза на участке до Лиарского склада — тоже. Но после Лиарского склада цифры внезапно становятся аккуратными, ровными и удобными для итоговых сводок. Лорд Лиар холодно произнёс: — Зимняя дорога непредсказуема. — Только до вашего склада? В зале снова зашептались. — Вы не понимаете северных мер, — сказал Мерден. — Понимаю достаточно, чтобы видеть, когда один и тот же объём переводят тремя разными способами, а потом чудесно выравнивают в итоговой сводке. — Это работа писцов. — Нет. Это работа человека, который знает, что Торну принесут только чистый итог. Торн поднял глаза на Мердена. Тот сказал: — Вы позволяете ей обвинять меня? — Я задаю вопрос, — сказала я. — Кто имел доступ к первичным листам до того, как они попадали к советнику Торну? Молчание. Вот оно было настоящим. Не оскорблённое. Не театральное. Опасное. Астара Норрен медленно взяла одну из копий. — Продолжайте. Я почувствовала, как сердце ударило сильнее. — Свадебные дары дома Эйрдан прошли как принятые в восточное крыло Вейрхольма. Полностью. Но Сельма проверила сундуки. Часть даров не прибыла. Зато в вещах Виолы была скрыта подвеска дома Лиар, которой не было в официальной описи. Лорд Лиар поднялся. — Это клевета. Дарен шагнул вперёд. Печать на его руке потемнела. Люди сразу напряглись. Я быстро сказала: — Нет. Это вопрос. И я хочу, чтобы он остался вопросом, пока не будут проверены склады, управляющие дома Равен и все подписи Гарта. Мелисса Хольд уже не улыбалась. — Вы хотите сказать, что против северных земель велась финансовая схема? — Я хочу сказать, что кто-то годами ослаблял перевал деньгами, документами и страхом. И очень удобно, что именно перед Советом в Вейрхольм прибыла подменная невеста, вокруг которой можно поднять такой скандал, чтобы никто не смотрел в реестры. Астара Норрен поднялась. В зале стало тихо. — Лорд Мерден, — сказала она, — вы курировали южные поставки? — Формально, — ответил он. — Но я не проверял каждую строку. — Разумеется, — сказала я. Он посмотрел на меня. — Осторожнее, Лиана Морр. — Я стараюсь. — Плохо. — Я училась у северных документов. Они тоже сначала кажутся аккуратными, а потом выясняется, что в них спрятана половина беды. Ровен у стены тихо кашлянул. Дарен не улыбнулся. Но я знала — хотел. И это было совсем некстати. Потому что стоять в круге Совета, обвинять сильные дома и одновременно замечать, что проклятый князь почти улыбается твоей дерзости, — это уже слишком даже для моей новой жизни. Эдвар вдруг заговорил: — Допустим, в поставках есть нарушения. Какое отношение это имеет к её праву стоять рядом с князем? — Прямое, — сказала Астара. Эдвар повернулся к ней. Леди Норрен держала в руках листы и смотрела на меня уже без прежней холодной оценки. — Она защищает не только себя. Она принесла Совету угрозу северным землям, которую многие из нас не заметили или не захотели заметить. — Или подложила, — сказал Эдвар. Кольцо на моей руке вспыхнуло. Слабо, но достаточно. Дарен резко посмотрел на меня. Серебряный круг под моими ногами отозвался тонкой синей линией. Вейрхольм услышал. Не как тогда, при Гартe. Не тьмой. Не обвинением. Скорее вопросом. — Осторожнее, лорд Эйрдан, — сказал Торн. — Круг Совета не любит пустых обвинений. Эдвар сжал губы. Мерден медленно поднялся. — Совет не должен позволить этой девушке увести разговор. Даже если в поставках есть вопросы, они будут рассмотрены отдельно. Сейчас же