Имя назовет Мальвина - Татьяна Миненкова

— Ты куда это собралась? — заметив, что я убираю в сейф дела, Захар отвлекается от своего занятия.

— Куда надо. — Я надеваю пальто и обматываю вокруг шеи шарф.

Все знают, что такой ответ призван пресечь новые вопросы, но Скворцов не сдается:

— А куда надо?

— Меньше будешь знать — крепче будешь спать, — заявляю я, хотя и подозреваю, что спит беспечный сосед по кабинету и без того неплохо.

Ветер на улице сбивает с ног. Передвигаться по парковке приходится исключительно бегом, а лицо прятать в шарфе. Несмотря на это мороз за десяток шагов успевает искусать щеки, уши и кончики пальцев. Поскорей завожу мотор Гелендвагена и включаю кондиционер на максимум. Дышу на замерзшие ладони.

В том, что Костя каким-то образом связан с МИГ, я даже не сомневаюсь. Сам он рассказывать не спешит, а без разгадки тайны вряд ли удастся раскрыть дело. И понять причины странного поведения Семенова тоже. А без этого гештальт не закрыть.

Визит к тому, кто знает Костю куда лучше меня, назрел давно. Этот человек вряд ли горит желанием со мной разговаривать, но я не я, если не попытаюсь. Бездумно кручу руль. Адрес известен мне слишком хорошо — необходимость забивать его в навигатор давно отпала. Свиридова десять — место убийства Ри, место первого поцелуя с Семеновым и место самого неудачного из моих обысков.

Помня об этом, набираю на домофоне номер не той квартиры, в которую собираюсь попасть. Нужную дверь мне вряд ли откроют так просто, но работа в следствии научила меня искать обходные пути. Ещё она научила меня с непроницаемым лицом выслушивать людское недовольство — этот навык мне сегодня тоже, скорее всего понадобится. В ожидании ответа, стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не дать вороху воспоминаний прорваться в голову.

— Кто там? — раздается наконец из динамика женским голосом и сопровождается собачьим лаем.

— Ираида Сигизмундовна, это следователь из комитета, — громко, стараясь перекричать кого-то из пушистых мушкетеров хозяйки, представляюсь я. — Я недавно к вам приезжала, помните?

Помнит, потому что с характерным пиликаньем открывает для меня дверь. Попасть в подъезд — первый и самый легкий из шагов моего сегодняшнего плана. Второй — объяснить Ираиде своё присутствие:

— Хотела спросить у вас адрес питомника, — легко лгу я, когда она выглядывает на лестничную клетку, придерживая собак ногой, чтобы не вырвались приветствовать меня лично.

— Ох, а чего не позвонили, Алиночка? Сейчас-сейчас, у меня где-то здесь визитка лежала.

Она суетится в коридоре, а я старательно придаю легенде правдоподобности:

— Дело другому следователю передали, номер не сохранился. А сегодня рядом была, решила сама заехать.

— Вот, возьмите, — женщина с улыбкой протягивает картонный прямоугольник и тараторит: — Позвоните, скажите, что от меня, вам скидку сделают. Но если не срочно, подождите до весны, в питомнике будет прекрасный помет!

Мне требуется время, чтобы вспомнить значение последнего слова и с воодушевлением закивать. Когда Ираида Сигизмундовна всё же прощается, я остаюсь на лестничной клетке с визиткой и уймой абсолютно ненужной информации о собаках породы корги. Ненужной — потому что вряд ли когда-нибудь смогу завести щенка. Собаки — животные социальные и необходимость целыми днями ждать меня с работы станет для питомца настоящим мучением. Иногда я даже рада, что отдала Шушу Савелию — в те моменты, когда не скучаю по ней и не превозмогаю желание взвыть на луну от одиночества.

Сунув визитку питомника в карман, медленно поднимаюсь по ступенькам — на этаж выше. Замираю перед дверью, которую не так давно по моему приказу ломали сотрудники СОБРа. Вслушиваюсь в тишину. Понимаю: никакая легенда не поможет. Единственный плюс — мне доподлинно известно, что оружия в квартире Куприна нет и он не пристрелит меня с первого взгляда. Других положительных моментов найти не получается. Не придумав ничего, что могло бы объяснить мой визит, просто стучу.

Время тянется, как густая карамель для печенья. В этот раз Василий явно не ждал гостей. Но вскоре раздается приглушенный звук шагов по ту сторону двери. Темнеет дверной глазок. А потом ключ всё же поворачивается в замке, и Куприн возникает в дверном проеме. Хмурый и явно не испытывающий при моем появлении большой радости.

Что бы я ни выдумала, без умения стойко выслушивать оскорбления, не обойтись. Надо сказать, в этот раз они будут почти заслуженными. Приготовившись, я делаю непроницаемое лицо и представляю перед собой огромную стену, о которую разобьются все упреки, которые Куприн мне выскажет. Но вместо них звучит:

— Ну входи, Мальвина.

Он не спрашивает о причинах моего появления на пороге квартиры. Просто отходит назад, в прихожую, а я еще пару секунд стою, замешкавшись. Это что, ловушка какая-то? Вряд ли. Костя ведь зачем-то ему доверяет, значит Куприн не так страшен, как я успела нафантазировать. Делаю осторожный шаг вперед, а Василий озвучивает следующую команду.

— Если у тебя хватило ума прийти без прослушки, то будь добра, отключи телефон и оставь в прихожей.

Чего еще ждать от фаната книг про разведчиков? Я послушно отключаю телефон и кладу на антикварное трюмо. Разуваюсь медленно, словно заторможенная, пытаясь найти в действиях Куприна подвох.

— Не обольщайся моим гостеприимством, Мальвина, — хмыкает хозяин квартиры. — Я бы не пустил тебя на порог после того, что ты устроила на обыске, если бы Костя меня не попросил.

Но при упоминании Семенова становится спокойней. Оказалось, что Костя знает меня лучше, чем я сама. Напряжение отпускает мышцы, а сердце, успевшее подскочить куда-то к горлу, возвращается на прежнее место.

— Попросил? — Я снимаю пальто и вешаю на крючок.

— Сказал, что ты придешь рано или поздно.

Он отворачивается и уходит в гостиную, и лишь тогда я замечаю то, чего не заметила при нашей с Куприным первой встрече: вместо левой ноги у него подвижный протез. Перед обыском у Василия было время обуться, а сейчас черная металлическая ступня ничем не скрыта. Я иду следом за ним, разглядывая эту необычную деталь, но когда Куприн оборачивается, старательно перевожу взгляд на его лицо.

— Вот я и пришла, — констатирую я правоту Семенова. — Без прослушки и без протокола.

Не тороплюсь с вопросами. Чувствую, что Василий сам еще не решил, стоит ли вообще со мной говорить. Он как раз обдумывает это сейчас, и я веду