Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей - Ли Литвиненко

Быстро. Гораздо быстрее обычного человека. К концу лета он весил как годовалый крепыш. Ползал с двух месяцев, а сейчас уже свободно стоял, держась за перила своего манежа. Детский загончик, наподобие загона для кур, пришлось соорудить для безопасности малыша. Он рос слишком любопытным и шустрым, постоянно что-то валял, проливал, грыз и лез куда не следует. Теперь, когда кухарка занималась своими прямыми обязанностями, Сфенос играл с козлятами.

Кроличья тушка сварилась, и Медея вытащила мясо на тарелку, поставила на стол и вернулась к печи. Сейчас сварится горох, и она приготовит сочную зажарку. Поделит кролика на части, обжарит на свином жиру с овощами и отправит обратно в кастрюлю. Так будет вкусней.

Малыш наблюдал, жадно переводя взгляд с няньки на кролика, исходившего паром. Медея села на низкий пенёк спиной к нему и принялась очищать картофель. Этого малыш, кажется, и ждал. Вставил ногу в прореху между прутьями, подтянулся и перекинул тельце через перила своего манежа. Руки соскользнули, и он, сгруппировавшись, беззвучно шлепнулся на траву, сверкнув голой попой – из-за жары его одевали в одну короткую рубашку. Прячась за лавкой, на четвереньках прополз под стол. Словно что-то почувствовав, Медея замолчала. А, нет. Просто утерла пот со лба и тихо запела. Сфенос выдохнул и посмотрел наверх. Цель была близка. Он поднялся, держась за лавку, и протянул верх руку. На ощупь нашел заячью ногу, потянул. Не рассчитал усилий, и под стол полетела не только тушка, но и миска с бульоном.

Под навесом наступила тишина. Медея подскочила и с ножом в руках, словно разбойник, озиралась вокруг:

– Кто здесь?!

Никто не ответил, но послышалось тихое чавканье. Из-под стола… Жадное, не человеческое, со странным ворчанием. Так едет собаки или голодные коты. Животное? Может, лиса? Медея испугалась за ребенка и посмотрела на манеж. Но мальчика там не оказалось. Растерявшись, огляделась по сторонам. Козлята вот они – резво скачут по своему загону. А где малыш?

Не может быть… Медея отбросила нож в кастрюлю с картошкой, нервно вытерла испачканные руки о юбку. Медленно, словно боясь увидеть нечто страшное, нагнулась.

С ужасом горе-нянька обнаружила, что ребенок, который по всем срокам должен был еще питаться только молоком, сидел и уплетал за обе щеки зайчатину. Он неумело отрывал от зайца целые куски и жадно глотал, прямо так, не пережевывая. Глаза зажмурены, а испачканная жиром мордашка выражает блаженство.

– Нет!

Медея попыталась отнять у него недоеденную тушку – что теперь будет с дитем?! живот разболится? – но встретила сопротивление. Ребенок быстро, невероятно, молниеносно перехватил зайца зубами и, став на четвереньки, как зверь, отпрыгнул глубже под стол. И зарычал! Оголив маленькие клыки. Из тени блеснули желтые огоньки его глаз.

Как шлепается в деревянную кадку осаженная дрожжевая квашня, так и Медея шлепнулась своим тощим задом на вытоптанный пятачок земли.

– Оборотень! – охнула она. – Батюшки, оборотень! – Медея шептала это слово снова и снова, рисуя в воздухе защитный знак небесного покровителя. – Что же это? Как?

Сидя на попе, она еще немного отползла от стола и продолжила смотреть, как ее подопечный грызет зайца. Сейчас она ясно осознала, кого воспитывала все это время.

Сердце Медеи бешено застучало от ужаса, но через пару минут стало утихать и быстро вернулось к обычному ритму. Страх отхлынул, и его опять наполнила бесконечная, все поглощающая любовью к этому ребенку.

– Ну оборотень, и что? – пожала плечами Медея. – С кем не бывает, – философски рассудила она. – Жили же рядом с ними люди раньше, и теперь поживем.

Да и как могла Медея думать иначе? Ведь она первая взяла мальчика на руки, первая запеленала его, не один месяц заботилась о нем. Не мог ее прекрасный малыш быть каким-то плохим. Отличался – да, но так даже лучше.

– Он умнее и сильнее человека, мой Сфенос, – с гордостью думала любящая женщина. – Лучше всех! Мое сокровище…

На ее глаза навернулись слезы.

Пока нянька приходила в себя и утирала лицо, Сфенос продолжал трепать тушку. Уже были ободраны бока и передние ноги. Сфен жадно вцепился в заднюю.

– Нет-нет, малыш, – уже без страха Медея встала на четвереньки и медленно заползла под стол. Остановилась на расстоянии, боясь спугнуть звереныша. – Не так много сразу, а то животик заболит. – Она протянула руку и посмотрела в желтые сытые глаза.

Сфенос заметно подобрел. Жадность сменилась сонливостью. Медея пододвинулась к нему ближе, взялась за ногу многострадального зайца и потянула к себе. Маленькие зубы без рычания разжались, отпуская еду. – Вот так, молодчина, мое солнышко… – ласково ворковала нянька.

Она положила остатки зайца на стол и достала испачканного ребенка.

– Какой чумазый! – засмеялась и расцеловала липкие щечки. – Нужно умыться. И одежду сменить.

Пока Сфеноса отмывали в кадушке, он кряхтел, терпел и отчаянно зевал. Сытная еда сделала его вялым и довольным.

– Пи-и-и, – указал на чайник.

– Молоко? – усмехнулась нянька. – Решил запить сухую еду? Хорошо. Но раз ты такой самостоятельный и большой, то и пить теперь пройдётся по-взрослому.

Медея перелила молоко в кружку, взяла Сфеноса на руки, подоткнула под подбородок полотенце и начала аккуратно поить свое сокровище.

***

Уставшая Бёрк с трудом забиралась по лозе. Последние силы отняла охота – очень уж резвый попался олень, ели догнала. Очень устала. Но еще до него все силы отняли у нее приготовления к сбору урожая. А сколько было препятствий!

Первая проблема, с которой столкнулись девушки, – это невозможность добраться до второго озера. Хорошо плавать умела только Бёрк, остальные только боязливо барахтались на мелководье. Переплыть озеро им было не по силам. Да и страх перед глубиной не пускал проверить свои силы. Храбрилась только Лучанка. Она каждый день отплывала от берега все дальше и дальше, тренируя тело. Но это только если Бёрк плыла рядом.

Нужны были лодки, а взять их негде и построить невозможно. Но выкрутились – состряпали из длинных сухих жердей небольшой плот. Получилось вполне устойчиво. Хотя одновременно на нем могли безопасно плавать не больше четырех девушек. Однако этого хватило, чтобы добраться на другую строну озера и прогуляться по каменному перешейку. Успели даже полюбоваться на цветущие маки, полыхавшие алым на закате. Когда еще такое увидишь? Все ли они доживут до следующего года?

Перед началом сбора Водяного мака нужно было проверить его семена на зрелость. Ведь никто не знал, когда их следует собирать. Может после того, как ударят морозы? Или в начале осени? Думая логически и помня, как выглядит спелый дикий мак, дождались, когда головки перестанут расти и потемнеют. Выбрали даже несколько экземпляров,