Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей - Ли Литвиненко

же сил было потрачено на них, сколько времени! После сбора девушки сушили их под навесом во дворе, скрывая от прямых солнечных лучей, отгоняли птиц, чтоб не попортили то, на что возлагались большие надежды. Дежурили по ночам, боясь других диких охотников до вкусностей. Потом кололи, перебирали… У Лучаны до сих пор ломило руки от этой работенки.

И вот все это позади. Основной урожай, пересыпанный в широкие корзины, спрятали на чердаке. В кухне оставили совсем немного, чтобы лакомиться раз в неделю, не чаще. А самые крупные и лучшие выделили для продажи.

Это путешествие, по сути, было разведывательной операцией. Проводить ее следовало с особой осторожностью. Потому орехов для первого торга взяли самую малость – с четверть ведра. Неизвестно, что могло произойти в пути. Вдруг просыплют или потеряют? А каким окажется город? Может, он населен ворами и головорезами? Не хотелось наводить на себя беду.

Первый день осени посчитали самым подходящим для отбытия. Продолжая напутствовать подруг, нестройной гурьбой девушки пошли к воротам.

– Шляпы! Вы забыли шляпы! – Чаруна всплеснула руками и побежала обратно к бараку.

На втором озере кроме мака они нашли еще одно необычное для этих мест весьма полезное растение – тонкий особо гибкий тростник. Он рос по всему берегу Правого Бёрка в изобилии. Поскольку больше нигде на болотах подобного не было, решили, что он появился здесь вместе с маком. Наверное, мелкие семена попали в корзины с орехами как мусор.

Девушка Себастина, главный мастер обители по плетению всевозможных корзин, пришла в восторг, когда увидела его стебли.

– Без надломов, без трещин, будто специально отшлифованы руками мастера. Длинные и тоненькие! Идеальные для плетения! – с восторгом говорила она и показывала девушкам белесые прутики.

Остальные, не особо сведущие в этом ремесле, лишь пожимали плечами.

– Что, корзины из него будут прочнее?

– Корзины? Фу, какая грубость! Из такого высококачественного тростника плетут шляпки!

И она быстро, буквально за полдня, сплела очаровательный головной убор, из-за которого девочки чуть не подрались. Это была не совсем шляпа в ее классическом понимании. Себастина никогда раньше не плела шляпы и не умела делать углубления для головы, так что ее шляпа была почти плоской, вернее – конусовидной. Что-то типа шляпки гриба. Широкие поля хорошо защищали от солнца и, как и пообещала мастерица, от дождя.

Головной убор оказался таким удобным и легким! Каждая девушка срочно захотела себе такой. Завязался спор, почти драка. Чтобы примерить, тростниковое творение вырывали друг у друга из рук и, конечно же, испортили. Во избежание дальнейших конфликтов Себу усадили за работу, чтобы она обеспечила всех проклятых достойными головными уборами.

Через три недели, как раз к уборке урожая, головы девушек украшали плоские шляпки, похожие на перевернутые тарелочки. Чтобы во время работы они не слетали с голов, их оснастили подвязками. Лучана пожертвовала для этого всем запасом своих лент. В сундуках и тумбочках нашлось еще несколько припрятанных полосок. Завязок хватило всем. Лица девушек сияли счастьем. В месте, где мало что было красивого, яркая ленточка и свежая шляпка так поднимали настроение!

Но на лентах не остановились – каждая хотела блеснуть и выделиться среди остальных. Девочки стали украшать свои обновки вышивкой. Теперь на шляпке Берты маячил подсолнух – она распустила ради него вязаный шарфик. У Медеи краснел мак – не совсем вышивка, а хитро уложенная и пришитая лента. Агафья украсила свою гроздью рябины. Шляпка Зои-кучеряшки расцвела шерстяными васильками – у нее были носки из крашенной овечьей шерсти, которые давно протерлись на пальцах и пятках, а чтобы связать новые, Зоя распустила их и смотала в клубочек. Но нитки нашли новое применение. У Себастины были колокольчики – Зоя отдала ей все, что оставалось от клубка, все равно на носки теперь не хватало. Берк вышила на своей шляпе зеленые дубовые листья. Это лучшее, что она умела вышивать. И это напоминало ей о доме, о ее прошлом…

В вышивке на шляпах была не только красота, но и польза. Когда девушки возвращались домой, они складывали шляпы на сундук стопкой, а потом по рисунку всегда находили свою.

– Вот! – Чаруна торжественно вручила шляпы Лучане. – И вот! – в руки Бёрк она воткнула Сфеноса. – Сползал по лестнице. Крался к кухне.

– Наверное, почуял расставание. – Бёрк поцеловала сонного растрепанного сына и с тревогой взглянула на Медею.

– Все будет хорошо, – заверила та. – Идите и ни о чем не волнуйтесь. Он привыкнет. Он все понимает. Да, милый?

Бёрк не была идеальной матерью. При желании она могла отказаться от части работ и оставаться с ребенком подольше. Но в ней было столько энергии! Сидеть целыми днями в бараке с дитятей ей было просто скучно. Она с удивлением и завистью наблюдала за спокойной домовитой Медеей. Как ей это удается?

Сын смотрел на мать с пониманием. Еще год, и сам он станет неуловимым, словно ветер. Но при всем своем разгильдяйстве Бёрк волновалась за него. Так надолго оставлять малыша было тяжело. Нет, она не беспокоилась, что ему будет плохо – Медея заботилась о крохе лучше, чем о себе, – просто он был единственным родным существом на свете, которого она безумно любила, и провести без него несколько дней, совсем не видя, без возможности обнять, поцеловать и потискать, будет мучительно.

– Целуй мамочку и помаши ей ручкой, – заворковала Медея и забрала у Бёрк ребенка. – Мамочка идет за подарками и каждому, кто будет себя хорошо вести, принесет сладкий пряник.

Сфен посмотрел на няньку с подозрением. О чем она говорит? Что за странное слово – пряник? Но поцеловать позволил. И даже помахал, как все. Он воспринимал девушек как семью, как стаю, и с готовностью все повторял за ними как за старшими.

Удаляясь от поселения, Бёрк с Лучаной несколько раз оборачивались и, высоко подняв руки, махали оставшимся в обители.

Подружки быстро пропали в белой дымке. За ушедшими словно задернули белую штору, отсекая их от дома. Лето уходило, и по утрам болотистую низину снова накрывало туманами. А потом влажный воздух проглотил и девичьи голоса.

Лучана и Бёрк ускорили шаг. Дорога до развилки за лето густо заросла высокой травой, идти по ней было тяжело. Ноги путались в сухостое, который цеплялся за одежду и спутывал ноги. Мешали и длинные юбки. Лучана не выдержала и неприлично задрала подол до пояса. Свет увидели веселенькие панталоны в красный горошек.

– Да плевать, – пожала она плечами. – Все равно никто не видит.

Бёрк кивнула и последовала ее