Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Я не их потомок, — воспротивилась Лирка.

— В мире смертных, чтобы стать чьим-то потомком, нужно им родиться, — мальчик закатил глаза с таким видом, будто считал это глупостью, — а для бессмертных потомок тот, у кого есть родственная кровь. Напомню, что твои далёкие предки — первые чёрные медведи — не были рождены. Уж поверь их творцу. Ты потомок Иш-хадри-сс. И твои дети, если они у тебя будут, тоже будут потомками Иш-хадри-сс.

— Вы этому рады, да? — Лирке всё больше казалось, что она поступила неправильно.

— Я не умею радоваться. Я отделился в печали, и она моя вечная спутница. У меня есть только надежда, что это позволит Шау оставить своё безумие в прошлом.

— Почему? — удивилась женщина. — Он… убил их. Почему появление потомка Иш-хадри-сс должно помочь ему?

— Потому что он об этом сожалел, — мальчик поднялся на ноги, лицо его исказилось. — С кем он хочет говорить?

— Что? — растерялась Лирка.

— Он про… — Вархай кивнул на мальчика, на лице которого мелькнуло уже привычное безумие.

— Вы должны идти! — с неожиданной яростью выдохнул бог, глаза его остекленели. — Должны! У нас уговор, вы должны его выполнить! Я же указал путь, вам помогли. Ты должен отплатить мне, должен! Ты обещал! Они должны узнать, что проклятое дитя в Хоёторе!

Лирка оказалась на ногах раньше, чем смогла подумать, и схватила мальчишку за грудки.

— Так это ты похитил Миану⁈ — зарычала она, встряхивая перепуганного бога. — Куда ты их перенёс⁈ Отвечай живо!

— А-а-а! Пусти, пусти, пожирательница плоти! Пусти меня! — мальчишка затрепыхался в её руках.

— Что такое? — Риш показался из-за статуи так быстро, словно переместил на манер господина Исхедиара.

— Лирка! — Иррес едва не сшиб хайнеса.

— Это он похитил Миану! — Лирка тряхнула бога так, что тот клацнул своими острыми зубами.

— Тихо! — вдруг приказал разум бога. Его голос опять шёл, казалось, со всех сторон. — На территории города появился дух.

Лирка и Риш посмотрели друг на друга широко распахнутыми глазами.

— К статуе, — спокойно велел разум. — Быстрее, он уже здесь.

Времени на споры не было. Иррес в один скачок оказался в Лирке, женщина, погасив все светляки и зажав мальчишке рот, бросилась к статуе. Риш тут же запихнул её вместе с богом на постамент, а сам вместе с Вархаем забрался следом и прикрыл их.

— Прижмитесь сзади! — приказал Риш остальным охранителям. — И тихо!

Прошло меньше минуты после того, как установилась тишина, и Лирка ощутила, что кто-то появился.

Заволновался сам воздух, чужеродная сила заставила внутренне ощетиниться. Мальчишка в её руках беззвучно заплакал и сам поглубже забился в её объятия. Риш мысленно помянул Хрибного, когда на глаза бросилась верёвка, по которой они сюда спустились.

Послышался тихий шорох шагов. Сверху посыпался сор. Свет, стекающий в пролом, перекрыла чья-то фигура.

— А тут кто-то есть?

Голос. Мужской. Говорит по-хоёторски.

Верёвка дёрнулась, и вниз безбоязненно, явно не опасаясь засады, соскользнул мужчина. Высокий, беловолосый. Шаман. Лирка оценивающе осмотрела татуировки, задержала взгляд на страшных шрамах мужчины.

«Жрец», — уверенно сказал Иррес.

Мужчина спокойно осмотрелся и уставился на статую. Похоже, он видел только её. На его лице был только вялый интерес, но никак не удивление.

— Это здесь? — спросил он.

Воздух за его спиной посветлел, побелел, и над мужчиной нависла огромная голова.

Господин.

Лирка нащупала и сжала кинжальчик.

Лик Господина был страшен, груб, искажён и искривлён то ли злобой, то ли мукой, а длинные волосы стекали вниз как вода.

«Страдающий Эр, — представил духа Иррес. — Давненько я его не видел. Когда я был Господином Арван-Ё, он был Главным главных. Но мы с ним редко сталкивались. Его последний жрец крепко держал его в узде, не хотел терять положение самого главного. Но этого жреца я не знаю…»

— Тут есть кто-то кроме нас. Мой Господин чувствует его? — жрец хищно осмотрелся.

А дух за его спиной раздул ноздри и с шумом втянул воздух.

Боги, там ведь наверху их парни… Спрячут ли амулеты от духа?

— Что?

Жрец резко развернулся и уставился на мальчика, повисшего под самым потолком на верёвке. Лирка удивлённо посмотрела на бога в своих руках, а потом на того, что завис наверху.

— А-а-а-а! — истерично завизжал мальчишка и мигом исчез в проломе.

Следом за ним тут же испарился жрец вместе со своим Господином.

— Не смей меня трогать! А-а-а! — доносились сверху удаляющиеся вопли. — Я бог! Ты не можешь мне ничего сделать! Пошёл прочь! Прочь!

— Быстрее, — по храму вновь разнёсся спокойный голос разума бога. — Я не могу увести их далеко. Мои возможности ограничены городом. Они пришли говорить. Я поговорю с ними, а вы уходите.

— Живо! — Риш потащил Лирку за собой.

Та одной рукой подняла и прижала к себе рыдающего мальчика и поспешила за мужчиной, всё ещё недоумевая, как разум бога смог сотворить подделку. Это ведь подделка? Он ведь бесплотный разум…

«Он бог, — жёстко прервал её метания Иррес. — Его разум — это весь Данжавар».

Глава 11

Счастье матери

А-ара не верила, что такие мужчины действительно существуют. Такие добрые, такие… Даже слов подобрать нельзя! Какое бы слово не пришло в голову, каждый раз кажется, что нельзя говорить так о мужчине. Непринято. Неправильно. Заботливый? Заботливы жёны, а мужчина защитник. Она право не понимала его, и ужас в груди теснился вперемешку с благодарностью.

Конечно же, она и не думала коротать дорогу с незнакомцем. Но вечером, когда ящер мужчины начал снижаться, их дракон не оставил никакого выбора, полетев следом. Как А-ара на него ругалась, как просила, как молила пролететь ещё чуть-чуть и опустить подальше, чтобы не тревожить покой чужака… Нет, вредная зверюга плюхнулась рядом с драконихой. Ещё и полез к ней с нежным воркованием. А-ара чуть на месте не умерла от стыда и страха. Глаза боялась открыть и увидеть злое лицо мужчины. Решит ещё, что они слишком докучливые, и избавится от них.

Но мужчина и внимания не обратил. Точнее, А-ара видела, как он бросает на них взгляды украдкой, но подходить не подходил, разговор не заводил и никаким другим образом не тревожил их. Девушка почти не спала ночью. Чутко вздрагивала от каждого шороха, стискивала куницу То-нии и осторожно выглядывала из-под драконьего крыла, опасаясь, что вот сейчас терпение у чужака закончится и всё же проявится мужской нрав.

Но чужак не пересекал невидимую черту и не заходил на их сторону поляны. Правда, и не спал почти. Казалось, его терзало нетерпение. Он очень хорошо охаживал свою