Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— И мне тут сидеть? — Иррес раздражённо осмотрелся.

— И тебе.

И всё же Иррес прошёл за статую, на сколько позволил невидимый поводок.

Лирка присела на корни напротив статуи и вновь принялась рассматривать поцарапанное каменное лицо.

— Это Шау, — неожиданно доверительно прошептал мальчик, присев рядом с ней на корточки. — Прошёлся когтями. Злился. Не мог найти меня и раздирал камень.

Голос его звучал пугающе трезво, будто разум вернулся к нему. В глаза бросились его движения, странно взрослые для детского тела. И взгляд, серьёзный, с прищуром.

— Когда он пришёл в город, вся правящая семья была в храме на празднике Цветения Жизни, — мальчик говорил спокойно, словно не произошло ничего страшного, — и праздник стал Цветением Смерти. Ещё сотню лет его именно так и называли. А где цветные плиты? — серьёзный голос сменился тонким и детским, и Лирка обескураженно заморгала, глядя, как мальчишка пытается оттянуть корни, чтобы посмотреть на пол.

Но в следующий миг он хитро посмотрел на неё через плечо и тихо сказал:

— Он не понимает, что я сейчас с ним.

Это что такое? Лирка обменялась напряжёнными взглядами с охранителем.

— Но это единственное единение, которое для нас возможно.

Бог отвернулся и продолжил раздирать корни. Те трещали под детскими пальчиками и рвались как бумага.

Разум? Сейчас с ним разум?

Добравшись до грязнющего пола, мальчишка расстроился — цвет-то не видно, — но быстро забыл о своей печали и, достав из широкого рукава оставшийся шишип, опять сел рядом с Лиркой хрустеть им.

— Этот храм много раз обыскивали, — у Лирки внутри всё зазвенело от напряжения, когда мальчишка вновь заговорил серьёзным голосом, — и всё более-менее ценное давно забрали. Я долго не прятал здесь ничего из опасений, что сюда заявятся расхитители. Конечно, другой я после обретения безумия мог до этого додуматься, но если бы он прятал что-то существенное, то наверняка много бы возился и болтал. Я бы запомнил это. Помнить — это одна из немногих вещей, на которые я ещё способен.

Обретение безумия. Звучит так, словно бог нашёл то, что желал.

— Тут осталась только одна вещь, — мальчик хлюпнул мягким нутром плода, — под алтарём. Я положил её туда перед тем, как отказаться от разума. А к алтарю никто не посмел прикоснуться из страха освободить меня.

— Вас ведь можно освободить, — почти уверенно произнесла Лирка.

— Я не помню, как это делать, — мальчик пальцами раскрыл фрукт, чтобы добраться до сочной мякоти. — Меня запирал уже безумец. Как освободить меня, знает только он.

— Но вы ведь должны были заранее решить, как это сделать, — не поверила женщина.

Мальчик повернул лицо к ней и улыбнулся перемазанными красным губами.

— Другой я безумен, но не глуп. Почувствовав свободу от меня, он поменял «замок». Но я всё равно бы не мог открыть его сам, — бог вернулся к поеданию шишипа.

— Но вы могли сказать кому-то другому, чтобы вас освободили, — расстроенно протянула Лирка.

— Теперь это не имеет значения, — покачал головой мальчик, — мы слишком долго были разделены. Даже если я освобожусь, мы не сможем стать единым целым. По крайней мере сразу. Ты не спросила, что это за вещь.

Вещь? Лирка не сразу сообразила.

— Вы хотите отдать её? — иначе зачем он упомянул о ней.

— Сперва не хотел, — признался бог. — Шау будет неприятно смотреть на неё. Но она может помочь тебе. Ты друг Шау и теперь заботишься о нём. А у него бессмертные враги. Только не позволяй Шау прикасаться к ней. Я изменил внешний вид, но стоит ему прикоснуться и она станет прежней. Расчисти постамент. Я не могу править телом.

— Посмотрим? — Вархай, охранитель, вопросительно взглянул на неё.

Лирка сомневалась. Она не доверяла богу. Вдруг он всё ещё желает зла Ирресу и сейчас хочет сделать ему больно её руками?

— Это оружие, — видимо, бог понял её сомнения. — С ним можно драться против бессмертного.

— Хорошая вещь, — Вархай задумчиво прищурился. — Рискнём? Ты маг, — охранитель заговорщицки понизил голос и подмигнул, — я тоже маг. Вдвоём расчуем ловушку.

— Это схрон бога, — недовольно напомнила Лирка. — Расчистим, а дальше посмотрим.

Вдвоём они принялись сдирать корни с постамента. Дело вышло нелёгкое. Заклятия или, может, какое-то божественное благословение сохранили саму статую от времени, но корни всё же сумели врасти с трещины. Не будь они оборотнями, пришлось бы идти к товарищам за топором. Но кое-как справились и расчистили самый центр постамента до пола.

— А зачем вы?.. — мальчик-бог смотрел на них с детским непониманием.

Сияние светляка упало на выемку, в которой Лирка не сразу, но опознала отпечаток лапы. Она попыталась пальцем протереть её, чтобы рассмотреть лучше, но отпечаток неожиданно вспыхнул малиновым цветом и в, казалось бы, цельном постаменте прорезались щели. Женщина тут же отшатнулась и выставила самый мощный щит. Господин Наэш гордился бы её скоростью. Из камня выдвинулся небольшой ящичек, и на его дне Лирка и Вархай увидели тубус в ладонь длиной. Потом уже Лирка сообразила, что это небольшой кинжал в непритязательных и весьма потрёпанных ножнах.

— Значит, он действительно отдал тебе своего спутника, — мальчик задумчиво облизнул окрова… измазанные соком губы, — и в тебе теперь кровь Иш-хадри-сс.

— Что это? — напряжённо спросила Лирка.

Бог не ответил сразу. Некоторое время он просто смотрел на находку.

— Шау оставил здесь это в день, когда пришёл на праздник Цветения Жизни, — наконец ответил он. — Обронил, когда… закончил. Не смог больше взять в руки.

У Лирки волоски на теле зашевелились, когда она поняла, о чём говорит бог.

— Шау не стоит его видеть, — розовые глаза серьёзно посмотрели на женщину, — не думаю, что это будет хорошим воспоминанием.

Лирка посмотрела на Вархая.

— Сами между собой разберётесь, — маг поднял вверх руки.

— Возьми его, — мальчик вытянул тонкий палец и когтем провёл по кожаным ножнам. — Шау он больше не нужен, мне никогда не был нужен. А тебе он будет защитой в сражении с бессмертным.

— Я не собираюсь драться с бессмертным, — Лирка всё ещё опасалась.

— А Шау не собирался драться со мной, — спокойно заметил бог и облизал измазанные пальцы. — Быстрее, а то сейчас другой я тоже заметит его и впадёт в истерику.

Лирка раздражённо посмотрела на него и всё же протянула руку. Сперва коснулась и сразу же отстранилась, потом вновь коснулась и задержала пальцы на коже ножен. Ничего необычного. Сглотнув, она всё же сжала кинжал в ладони и вытащила его из ящичка. Ящик тут же задвинулся, и отпечаток на нём почернел.

— Как порой странна судьба, — капризно изогнутые губы бога искривились в слабом подобии улыбки. — Сейчас оружие, от которого