Возвращение наследия, или Дипломная работа - София Шпиллер

— А эти арки… — он провёл рукой по гладкой поверхности колонны. — Их изгибы напоминают волны. Ты специально так задумала?

— Это не я, — тихо ответила Альма. — Гроссфорт сам помнит, как должно быть. Я просто помогаю ему…

Её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки.

Сад тоже начал преображаться. На клумбах пробивались новые ростки, разворачивали листья и тянулись к свету. Воздух наполнился ароматами жасмина и роз, хотя ещё минуту назад здесь была только саженцы. Ни вспышек, ни сияния — лишь тихое, но неуклонное возвращение к жизни.

Колин продолжал восторгаться:

— Ты как дирижёр, управляешь симфонией камня и зелени. Это… завораживает.

Он сделал шаг к Альме, собираясь что-то сказать, но я резко остановил его взглядом.

— Дай ей закончить, — процедил я сквозь зубы. — Ты же видишь: она в потоке.

Колин замер, потом пожал плечами и отступил. На его лице промелькнуло недоумение, но он промолчал.

— Как скажешь. Просто… не могу удержаться от восхищения.

Коридор из арок оживал без видимых причин: трещины исчезали, камень светлел, линии становились чётче. Всё происходило словно само по себе, но я знал: это была её работа.

Её невидимая магия, её тихий труд.

Я шагнул вперёд, перекрывая другу вид на девушку.

— Альма, — мой голос прозвучал резче, чем я хотел. — Тебе не нужно перенапрягаться. Здесь много разрушений, можно разделить работу.

Она наконец посмотрела на меня, но в её глазах не было ни раздражения, ни тепла — только холодная сосредоточенность. В этот момент она казалась далёкой, почти чужой. Её взгляд скользнул по моему лицу, но не задержался ни на мгновение.

— Ваша Светлость, не переживайте, я справлюсь. Продолжим внутри? Здесь я уже закончила.

Альма прошла мимо меня. Её движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая напряжённость.

Колин, провожая её взглядом, присвистнул:

— Вот это профессионализм! Инар, ты когда-нибудь встречал такое чудо?

Я ему не ответил.

Меня сильно волновало что Альма изменилась: стала холодной, отстранённой… другой.

Её обычно тёплый взгляд стал ледяным, а движения — механическими, будто она отгородилась от меня невидимой стеной.

Сад расцветал, арки сияли. А между нами висело что-то тяжёлое и неосязаемое — как грозовая туча перед ливнем.

Я с трудом уговорил Альму сделать перерыв на обед, во время которого острая досада пронзила меня насквозь, разливаясь горьким ядом по венам.

Зачем я позвал сюда Колина? Нужно было найти кого-то другого!

Тогда бы я быстро поставил его на место, не испытывая этого скребущего ощущения внутри. В голове всплыл образ другого мага — сдержанного, незаметного, без игривых взглядов и полуулыбок.

А что сейчас я мог сказать другу? «Прекрати флиртовать с Альмой?»

Горькая усмешка исказила мои губы. Имел ли я право предъявлять претензии? Они оба были свободны, могли говорить и смотреть как хотели. А я…

Я не был свободен. Эта мысль пронзила меня с холодной ясностью. Во рту остался неприятный привкус.

За столом Колин хитро прищурился и небрежно заметил, что хотел бы переселиться в соседние покои, рядом с Альмой. Моё сердце сжалось, по спине пробежал холодок. Я не мог этого допустить.

— Мы идём по плану, — мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Я выпрямился, пытаясь вернуть властные интонации. — Сначала займёмся помещениями на втором этаже.

Альма подняла бровь, в её взгляде читались недоумение и молчаливый вопрос: «Какой план?»

Но спустя мгновение она снова стала холодной и отстранённой. Внутри что-то болезненно сжалось от её безразличия.

Мы поднялись на второй этаж. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и забытья. Каждая трещина на стенах, каждый обломок стекла — всё кричало о годах запустения, о том, как медленно, но неумолимо время стирало следы былого величия.

Первым нас встретил личный кабинет герцога Домиэла. Когда Альма распахнула дверь, в воздух взметнулись клубы пыли. Кабинет казался застывшим во времени: письменный стол с выдвижными ящиками, заполненными пожелтевшими документами; книжные шкафы; камин с почерневшими от времени стенками. Тишина, пыль, забытые вещи.

Девушка прошла вглубь, коснулась деревянной столешницы, и пыль осела, трещины на камне начали затягиваться.

Напротив кабинета находилась дверь в комнату камердинера. Открыв её, Альма замерла на пороге. Её пальцы побелели, костяшки выступили. Она выглядела так, будто боролась с невидимым вихрем воспоминаний.

— Вернусь позже, — тихо сказала она и отступила.

Я шагнул вперёд, пытаясь поймать её взгляд, но она отвернулась, будто я вторгся в её личное пространство.

Мы двинулись дальше. Альма начала восстанавливать гостевые комнаты. Колин восхищённо наблюдал за ней:

— Ты видишь это, Инар? Замок будто оживает!

Я и сам это знал, а сейчас лишь молча наблюдал, как её магия течёт по комнатам, восстанавливая каждый камень, каждую трещину, каждое забытое эхо.

Вскоре мы достигли конца коридора, где находилась библиотека. Она занимала большую часть этажа. Когда девушка распахнула двери, перед нами открылся величественный зал: высокие стеллажи из тёмного дуба, бывшие мягкие кресла у окон, столики для книг. Воздух был густым от запаха старого пергамента и дерева. Каждая книга, казалось, хранила историю, а стены помнили голоса чтения при свете свечей.

Альма подошла к стеллажу и провела рукой по корешкам: пыль исчезла, обложки засияли, стеллажи начали выравниваться, трещины исчезали, книги находили свои места с тихим шелестом.

— Где ты её нашёл? — спросил Колин, не отрывая взгляда от Альмы.

— Она сама меня нашла, — хмыкнул я, вспоминая нашу первую встречу. Когда она появилась в моём кабинете и бросила мне вызов с решительным взглядом.

А ещё вспомнил, что так и не извинился…

Ужинали мы, к слову, теперь тоже втроём — в просторной столовой, где высокие окна уже потемнели от наступающей ночи. Свет канделябров дрожал на полированной поверхности стола, отражаясь в фарфоре и серебре, но мне было не до красоты сервировки.

Внутри разрасталось тягучее, неприятное чувство — желание попросить Колина уехать. Немедленно.

Весь ужин они мило общались, перебрасывались шутками, смеялись над какими-то общими наблюдениями — и каждое их взаимодействие будто царапало меня изнутри. Я сидел между ними, но чувствовал себя лишним, невидимым.

Даже приём пищи не смог заставить Колина замолчать. Его всегда смешные — а сегодня невыносимо глупые — шутки звенели в ушах, словно кто-то бил ложкой по стакану. Я не проронил ни слова за весь ужин, и, кажется, этого никто не заметил.

— Благодарю за ужин, милорды, — склонила голову Альма, вставая из-за стола. Её голос прозвучал тихо, но чётко, как звон маленького колокольчика.

— Ты куда? А десерт? — тут же оживился