Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

— Здесь была великая битва, — со значением произнес Альфи, понизив голос.

Я покрутила головой по сторонам — не третий круг, но как знать — вдруг алая смерть расцветет во втором. Вот шипотаха явилась из скверны туда, где ее быть не должно.

— Здесь были неудачные подсадки, — возразил Пауль, тряхнув головой и отбросив с глаз длинную челку. — Это следы от корней. Вон, видишь стволы ближе к реке?

Остовы великих деревьев торчали на берегу, словно кладбище погибших надежд.

— Место хорошее, — невозмутимо продолжал Пауль, — далеко от домов первого круга, не будет конфликта корней. Есть река, которая течет в скверну, а не наоборот. А в холмах, куда мы сейчас направляемся, есть залежи меди.

Альфи презрительно фыркнул.

— Не бог весть что, — согласился Пауль, — но земля тут плохо исследована. Может, и еще что интересное имеется.

— Такое чувство, что ты сам присматриваешься, — заметил Роско.

— Так и есть, — кивнул Пауль, и темная челка вновь упала на голубые глаза. — После дозора попробую.

— А если станешь пустым? — вырвалось у Альфи.

Пауль молча пожал плечами, поправляя рюкзак.

— Я тоже рискну, — пробасил Тинто, здоровяк с окладистой бородой, которая делала его старше лет на десять. — Парни, а что Джинджер с утра не в духе? Я попытался к ней подкатить, так она едва не влепила мне сковородой.

— Думаешь замутить с ней всерьез? — полюбопытствовал Гус.

— Там видно будет, — ответил Тинто, усмехнувшись в русую бороду. — Бытовичка из нее, как стрела из хлебного мякиша, но танцует она хорошо.

Парни загомонили, вспоминая вчерашний ужин, а я уставилась в спину Роско, который шел впереди. Сплетенный знак под моей грудью и не думал никуда пропадать, но теперь я этого даже боялась. Вдруг боги решат, что я слишком долго отказываюсь от судьбы?

Будто почувствовав мой взгляд, Роско обернулся и подмигнул.

— Не увлекайся, звезда, — тихо посоветовал Гус. — Роско мой лучший друг, но ты тоже мне нравишься. Поэтому я повторю — без шансов. Ты, как оказалось, девчонка что надо: и с формами, и с прибабахом. Я без осуждения говорю — это даже прикольно. Но я ведь рассказывал про сплетенный знак…

— Почему же Роско не с ней, не со своей судьбой? — спросила я.

— Там сложно вышло, — вздохнул Гус. — Вроде она была под личиной, и Роско толком о ней ничего не знает, кроме размера груди. Но там все просто шикарно, иначе с чего бы его так проняло?

Я едва сохранила невозмутимое выражение лица.

— А с чего ты вдруг взялся меня предупреждать?

— Видно, что у него к тебе интерес, — ответил Гус, почесав белобрысый затылок. — К тому же Брайан говорил, что Тинто слышал, как Роско предъявлял, что ты не стала его целовать.

— Не стала же.

— Вот и молодец, — похвалил меня Гус. — Просто хочу прояснить — это у него не всерьез. Он — мужчина.

— Вот оно что…

— И не клялся в верности своей незнакомке. Но она для него как черенок для черенкового мага.

Я лишь вздохнула, потеряв надежду вникнуть в его разъяснения.

— Не попробуешь засадить, то есть, посадить — будешь жалеть всю жизнь, — разглагольствовал Гус. — Я-то, слава богам, одаренка и лишен мук этого выбора. И, к слову, если вдруг захочешь ни к чему не обязывающих отношений, то я не просто так получил магию.

Ох уж этот многозначительный взгляд.

— Погоди, — вспомнила я. — Ты же одаренка дома сол Вран.

— Так и есть.

— Но у Роско только два старших брата, сестер нет. Глава дома сол Вран в здравии, значит, маму тоже вычеркиваем, иначе тебе бы не поздоровилось…

— Еще есть бабуля, — подал голос Роско. — Ей скоро восемьдесят, но она ничего.

Я рассмеялась, а Гус сделал вид, что на ботинках развязались шнурки, и отстал. Но на его место явился Альфи.

— Почти пришли, — сказал он. — Если я верно помню карту.

— Неверно, — бросил Роско, не оборачиваясь. — Мы не дойдем до точки сегодня.

— Мы не успеем вернуться до темноты? — ужаснулся Альфи.

— Я ведь сказал взять одеяла, — напомнил Роско.

— Но я думал, это лишь для привала! Мы будем ночевать прямо на улице? Как бродяги? Роско, до третьего круга рукой подать! А если придет какая-нибудь тварь?

— Обязательно придет, — бодро подтвердил Дикон — долговязый парень, который обычно отмалчивался, но всегда оказывался рядом, когда это было нужно.

Вот и сейчас он подал мне руку, помогая взобраться на каменистую кручу. Луг закончился, и мы поднимались на сухую возвышенность, которая все чаще щерилась скалами.

— Но это очень опасно! — воскликнул Альфи, беспомощно озираясь по сторонам в поисках моральной поддержки. — Мы ведь просто студенты! Это учебная практика, а не битва!

— Ты не прав, Гвиневред, — возразил Роско. — У нас есть определенная задача, и мы должны ее выполнить: активировать артефакты, которые замкнут защитный контур от третьего круга. Я так думаю, шипотаха на нас и полезла потому, что защиты фактически нет.

— Нам не геройствовать надо, а идти за помощью, — зло бросил Альфи.

— Мы и есть помощь, — возразил Пауль. — Мы — дозор.

— Еще нет!

— Если мы не справимся, то скверна расползется дальше, — продолжил Роско. — Первый круг окажется под ударом. Скверна хлынет в мирные города, погибнут люди. Мы этого не хотим.

По лицу Альфи читалось, что и пес бы с ними.

— Но ты прав, — сказал Роско. — Ночью идти опасно, устроим привал, а утром снова пойдем.

— Мы могли бы пройти дальше сегодня, — предложил Дикон, хмурясь. — Солнце еще не село.

— Здесь хорошее место, — заметил Тинто, подойдя к обрыву и сплюнув вниз. — С одной стороны пропасть, с другой нас прикроет скала, поставим щиты вокруг лагеря, а ниже охранный круг. Ни одна тварь не пролезет.

Парни покивали, разбрелись за хворостом. Вскоре на скалах появились палатки, заплясало пламя костра.

— Ну, что, звезда, пойдем? — спросил Роско, оказавшись рядом.

Солнце садилось, и туман, клубящийся внизу, окрасился в розовый. Может, я найду в нем алый цветок?

— Пойдем, — согласилась я.

* * *

Мы спустились в ущелье, где туман был густым как кисель, и моя рука как-то очень естественно оказалась в ладони Роско.

— Что мы ищем? — спросил он, осторожно ведя меня вперед.

— Алую смерть.

— А, точно, — вырвалось у него.

Вспомнил, небось, что именно этот цветок был дипломной работой Малин. Они все же иногда разговаривали, в перерывах между поцелуями.

— Сердечник, — задумчиво произнес Роско. — Одно из редчайших растений скверны. Запрещен для добычи и торговли, поскольку в крайней степени ядовит. Слушай, звезда, ты точно собралась им лечить?

— Точно, — буркнула я. — В малых дозах он может стать целебным. Особенно если