Натурщица - Эсми Де Лис

Сердце ухает. Это он.

Я никому ничего не говорю. Просто ставлю коробку на землю и, стараясь не привлекать внимания, направляюсь к лестнице.

Четвертый этаж встречает меня тишиной. Воздух здесь пыльный, пропитанный запахом старого дерева и сырости. Двери все так же заперты. Длинный коридор тянется вперед, освещенный лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь закатные окна.

– Есть тут кто? – шепчу я, затаив дыхание.

Ответа нет. Только тишина и едва слышный скрип досок где-то в глубине.

Я прохожу вдоль ряда дверей, дотрагиваюсь до холодных ручек. Все закрыты. В голове крутится только одно: если это он… если это Скульптор… я должна его увидеть. Должна спросить почему.

Но этаж пуст.

Разочарование смешивается со страхом. Я прижимаю ладонь к груди и чувствую, как сердце колотится в бешеном ритме.

Скульптора здесь нет. Или он не хочет, чтобы я его увидела.

– Лили, – вдруг раздается голос.

Я вздрагиваю так, что сердце замирает на секунду. Резко оборачиваюсь, передо мной стоит Рори, держа в руках телефон с включенным фонариком.

– Ты меня напугала… – выдыхаю я.

– Что ты тут делаешь? – прищуривается она, подходя ближе.

Я мгновенно придумываю оправдание, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Я… услышала шум и решила проверить. Подумала, может, кто-то поднялся наверх.

Рори кивает, но ее взгляд слишком подозрительный.

– Аналогичная ситуация, – спокойно говорит она. – Я тоже слышала звуки. Дом старый, может, скрип полов или ветер.

Она направляет луч фонарика вдоль дверей, проверяя, правда ли все спокойно.

– Пойдем, нас уже ждут. – Рори говорит мягче, возвращая меня в реальность.

Я киваю и иду рядом с ней. Скоро мы выходим из особняка. Все готово: декорации, закуски, гирлянды.

Праздник обещает быть грандиозным.

А я все еще чувствую чье-то невидимое присутствие, словно он все это время стоял там, за одной из дверей.

* * *

Тем же вечером я решаю сесть за картину. Кажется, единственный способ избавиться от навязчивых мыслей – вылить их на бумагу, спрятать в красках.

Кисть скользит по холсту почти сама собой. Сначала линии выходят неуверенными, я боюсь признаться себе, что именно рисую. Но постепенно из мазков проступают очертания: маска Скульптора, его силуэт, что живет в моем воображении уже несколько дней подряд.

Картина оживает, и с каждым новым штрихом я чувствую, как приближаюсь к чему-то запретному. Я не понимаю, зачем делаю это. Ведь рисунок выходит мрачным, пугающим и отталкивающим. Но именно это и нужно. Это вдохновляет меня. Тьма. Меня вдохновляет тьма. Она манит меня своими черными окровавленными щупальцами, захватывает разум и заставляет подчиниться. И я беспрекословно отдаюсь ей.

Откидываюсь на спинку стула и смотрю на полотно. На меня глядит он. Скульптор. И вдруг я ловлю себя на том, что хочу прикоснуться к нему по-настоящему. Не к краскам, не к холодной поверхности холста, а к нему – тому, кого он олицетворяет.

Медленно тяну руку и провожу пальцем по еще влажной краске, по его маске. Линии, выведенные моей же рукой, кажутся живыми, будто под ними скрывается дыхание. Я задерживаю прикосновение чуть дольше, чем нужно, и сердце предательски сжимается.

Мысль, от которой я все это время бегу, накрывает внезапно и полностью: я скучаю по нему. Безумно. Не просто тревожусь или боюсь, а именно скучаю. Меня тянет к его загадочности, к этой опасной тьме, пробуждающей во мне что-то новое, непривычное и острое.

И пусть это звучит безумием, но я чувствую: между нами есть что-то, определение которому не найти даже в словаре.

Я ложусь на кровать и почти сразу засыпаю, даже не прикрыв холст тканью. Краски все еще пахнут свежестью, а силуэт на полотне словно наблюдает сквозь полумрак комнаты.

Во сне Скульптор приходит в своей маске, окутанный тьмой. Он тянет ко мне руку, и я, дрожа, тянусь ему навстречу. В его присутствии я не чувствую страха, только странное сладкое волнение, душу обжигает огонь, от которого невозможно отказаться.

Но вдруг картинка дрожит, будто старый фильм дает сбой. Маска расплывается, контуры исчезают, и передо мной уже не Скульптор, а… Рейз. Его глаза смотрят прямо в мои.

Сердце начинает биться быстрее. Сон путает мои чувства. Почему именно он, мой лучший друг, появляется на месте Скульптор? Мой разум достраивает догадки.

Я хочу отвернуться, но не могу. Рейз едва заметно улыбается. Тянусь к нему, как раньше. Но теперь я уже не понимаю, кто стоит передо мной.

Я просыпаюсь от едва ощутимого прикосновения. Легкая дрожь пробегает по коже – кто-то осторожно проводит пальцами по моей щеке. Резко распахиваю глаза и на миг думаю, что все еще сплю: в полумраке комнаты сидит он. Мой мучитель. Мой кошмар. Моя тьма. Он рядом, прямо на краю моей кровати, наклонившись так близко, что я различаю каждую деталь его маски.

Он молчит, просто смотрит. Я не кричу и не отшатываюсь. Лишь слегка вздрагиваю, чувствую, как сердце болезненно толкается в груди, но ужаса нет. Есть что-то другое. Более опасное.

Мои пальцы дрожат, но я, к своему удивлению, тянусь к нему. Хочу понять, не иллюзия ли это. Маска холодная на ощупь, и от этого прикосновения по телу проходит волна тока. Я не успеваю осознать, что делаю, – просто приподнимаюсь и касаюсь его губ.

Поцелуй вырывается сам. И в тот миг я понимаю: это желание было слишком сильным, чтобы сдерживать его дальше.

Он не двигается, не отстраняется, а наоборот. Его губы отвечают жестко и требовательно, словно он хочет вырвать из меня саму душу. Я не успеваю вдохнуть, его крепкие руки смыкаются на моем лице. Этот поцелуй горит болью и предательством. Его дыхание жжет, его близость душит, и все же я не могу оттолкнуть его. Вернее, не хочу.

Он целует меня, ненавидя за то, что я заставляю его чувствовать. А я отвечаю, потому что не в силах бороться с этим проклятым притяжением. Наши губы сталкиваются, зубы царапают, языки переплетаются в безумном, яростном танце.

Но в голове, сквозь дурман страсти, бьется одна-единственная, убивающая мысль. Этого не может быть.

Мое сердце вырывается наружу, а к горлу подступает тяжелый удушливый ком. Это ошибка. Чудовищная, сюрреалистичная ошибка. Человек, который был моей единственной опорой, и монстр, превративший мою жизнь в ад, – не могут быть одним лицом. Мой разум отказывается это принимать. Он просто не может.

Скульптор чувствует влагу под своими пальцами. Мои слезы.

Он медленно отстраняется, но не отпускает. Его ладонь мягко скользит по моей щеке, стирая мокрые следы.

– Не плачь, дьяволенок. – Его голос звучит неожиданно мягко.

Этот голос. Пазл складывается с тошнотворным щелчком, уничтожая последнюю надежду.

Я всхлипываю, распахиваю глаза, впиваясь в его лицо взглядом утопающего. Внутри все ломается с