Натурщица - Эсми Де Лис

Я смотрю на фотографии, сотни взглядов моего «я», обращенных на меня саму. Каждая из них как зеркало, в котором отражается моя потерянность. Мир сужается до этого болезненно прекрасного кошмара, где я – центр его вселенной.

И в этот миг понимаю: он никогда не хотел просто наблюдать.

Он хотел владеть.

Я отшатываюсь, вцепляясь руками в край стола, будто это единственное, что может удержать меня от падения. Сердце колотится так быстро, что я почти не слышу приглушенную музыку снизу, только собственный пульс в ушах.

Мой взгляд снова падает на фотографии. На одной мы с Рейзом сидим в парке возле колледжа. Это мое селфи. Я узнаю тот день: он рисует что-то в блокноте, а я смеюсь, поправляя волосы.

На другой – мой день рождения, маленькая вечеринка в общаге. И снова он там, где-то рядом, хоть на снимке только я.

– Рейз… – едва выдыхаю я. – Зачем ты это делаешь?

Грудь сжимает, слова даются с болью, я сама разрываю себе кожу, произнося их вслух. За спиной слышу, как он медленно проходит по комнате. Он подбирает фразу, которую должен сказать. Потом останавливается возле стены и проводит пальцами по одному из снимков, где я стою у старого здания колледжа.

– Ты всегда была моим смыслом, – говорит он глухо, и в его голосе я слышу фанатичную искренность. – Когда все отворачивались, ты оставалась рядом. Ты слушала меня, даже когда я молчал. Ты заставляла меня смеяться, когда я чувствовал себя мертвым внутри.

Эти слова должны звучать как признание в любви, но они звучат как приговор. Я чувствую, как внутри закипает горькая, ядовитая желчь. Он оправдывает свою жестокость… моей добротой? Он сделал меня жертвой, потому что я была другом?

Я резко поднимаю голову. Глаза режет от злых бессильных слез.

– И ради этого ты… опозорил меня? – Мой голос дрожит, поднимаясь до крика. – Чуть не убил человека? Преследовал меня, зная, что я схожу с ума от страха? Обманывал? Превратил мою жизнь в гребаный кошмар? Притворялся другим?

Я захлебываюсь воздухом, грудь разрывает от боли.

– Ты смотрел, как я плачу, и утешал меня… зная, что это ты причина моих слез?

Я разворачиваюсь к моему мучителю всем корпусом, готовая ударить, вцепиться в него, сорвать эту проклятую маску. Но он делает это сам. Скульптор медленно подносит руку к лицу, снимает пластик и с глухим стуком кладет его на стол, прямо поверх моих фотографий.

Время останавливается. Мир вокруг меня разбивается на миллион осколков. Передо мной… передо мной Рейз.

Мой Рейз. Тот самый, с которым мы пили дешевый кофе на парах. Тот, кто держал меня за руку, когда мне было плохо. Тот, кому я доверяла свои самые страшные секреты. Единственный человек в мире, с которым я чувствовала себя в безопасности. Только теперь его лицо другое. Знакомые черты искажены жестокой одержимостью. В его глазах нет тепла друга, там ледяная бездна Скульптора.

– Нет… нет, нет… – Я качаю головой, пятясь назад. – Это неправда. Этого не может быть.

Мой мозг буксует, отказываясь принимать эту картинку.

Рейз – мой друг. А Скульптор – угроза. Эти понятия не могут существовать в одном теле. Это ошибка. Галлюцинация. По коже пробегает ледяная дрожь, от которой сводит зубы.

– Теперь ты видишь, Лилит, – произносит он с облегчением, словно рад, что спектакль наконец окончен. – Я всегда был рядом.

«Я всегда был рядом». Эта фраза ударяет меня под дых. У меня кружится голова. Все было ложью. Он не был моим другом. Он был моим тюремщиком, который просто ждал момента, чтобы захлопнуть клетку.

– Ты причинил мне столько боли, – выдыхаю я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Я смотрела в глаза дьяволу и называла его другом. – Это безумие, Рейз. Ты болен.

Я делаю шаг назад, ища спасения, но упираюсь лопатками в холодную стену. Бежать некуда. Мой кошмар обрел личность в лице Рейза.

Он приближается. Его силуэт заслоняет свет, и на мгновение кажется, что воздух между нами исчезает. В его глазах я больше не вижу обманчивое дружелюбие, я вижу только одержимость.

– Может быть, – говорит он почти шепотом. – Но я стал Скульптором, потому что только с тобой мой тик исчезал. Только с тобой я мог позволить себе тьму и не утонуть в ней. Сначала это было освобождение, но потом это переросло в зависимость. Мне стало мало просто быть рядом. Просто быть другом.

Он подступает ближе. Его пальцы касаются моей шеи, там, где бешено бьется пульс. Я замираю.

– Я хотел касаться тебя. – Его голос низкий. – Хотел целовать.

Он склоняется ко мне и едва касается губами моей щеки. Кровь стучит в висках. Воздух вокруг становится густым, липким, как страх, смешанный с тем, что я не хочу называть.

Меня сковывает ужас. Каждое его слово вспыхивает в моей голове, как взрыв. Передо мной стоит Рейз – мой друг… и в то же время мой мучитель, источник страха, тот, из-за кого я не сплю ночами.

Я поднимаю взгляд. В его глазах пылает дикое безумие, сливающееся со жгучей страстью и непоколебимой одержимостью. У меня кружится голова, дыхание сбивается. Я впервые по-настоящему понимаю: он не просто следил за мной. Он готов разрушить все вокруг, только чтобы я принадлежала ему.

– Будь моей, – шепчет Рейз, почти касаясь моих губ.

Я не успеваю вдохнуть. Его губы жадно накрывают мои. Поцелуй настойчивый и властный. Его пальцы сжимаются на моей талии, точно он боится, что я исчезну, если ослабит хватку хоть на секунду.

Я замираю. Мое сердце колотится, хочет вырваться наружу. В этом поцелуе вся его зависимость, вся эта тьма, что жила в нем, скрытая под маской спокойствия. Не выдерживаю. Не осознавая зачем, отвечаю на его поцелуй. Сначала осторожно, а потом чуть увереннее. Мои руки сами тянутся к его плечам, пальцы вцепляются в ткань толстовки.

Я чувствую его тепло, его силу, и это пугает. Но внутри вспыхивает странное забытое волнение. Я знаю, что должна оттолкнуть его, закричать, убежать и проклинать всю оставшуюся жизнь… но тело меня не слушается.

Рейз чувствует мой ответ, и поцелуй становится жестче, он наконец получил то, чего ждал слишком долго. А я… я тону. Между ненавистью и притяжением, между страхом и невыносимым, запретным желанием.

Я перестаю сопротивляться. Позволяю себе раствориться в нем, в этом безумии, в жаре его дыхания. Напряжение последних недель тает. Он скользит ладонями по моим бедрам, поднимает меня вверх, и я прижимаюсь к нему плотнее. Мои пальцы касаются его шеи, скользят к знакомой татуировке.

Он чувствует, что я больше не борюсь. Опускается вместе со мной на пол,