Запретная месть - Аймэ Уильямс

Впервые я видела Марио ДеЛука испуганным.

Ребенок снова пошевелился — на этот раз сделав полное сальто, словно красуясь перед зрителями, — и хватка Марио на моей руке усилилась.

Я понимала его страх. Эта маленькая девочка, едва сформировавшаяся, но уже такая реальная, родится с мишенью на спине. Наследница Калабрезе. Ребенок женщины, предавшей ее отца. Дочь человека, который готов сжечь мир, чтобы забрать свое, под присмотром другого мужчины, который умрет, защищая ее, несмотря на то, что не имеет на нее никаких прав.

— Хотите послушать сердцебиение еще раз? — мягко спросил доктор Мэттьюз, явно считывая эмоции в комнате.

Я кивнула, и этот волшебный звук снова заполнил пространство. Рука Марио в моей слегка дрожала, и я сделала вид, что не заметила, как он быстро провел другой рукой по глазам.

ГЛАВА 16. МАРИО

Что-ж, блядь.

Я должен был догадаться, что Калабрезе выкинет нечто подобное, особенно после тех сообщений, что он прислал Елене. От воспоминаний о его угрозах всё ещё кипела кровь. Но у меня было полно и собственных проблем, прожигающих дыру в кармане, — телефон разрывался от сообщений Данте всё утро:

«О'Коннор слетел с катушек. Говорит, пристрелит тебя как предателя.»

«Босс, это на тебя не похоже.»

«Что, черт возьми, происходит?»

«Он поднимает старые связи. Ирландцы мобилизуются.»

Даже Шиван успела вставить свои пять копеек: «Бегаешь за беременной девчонкой? Как низко пали сильные мира сего».

Но я умудрился забыть обо всех угрозах О'Коннора в тот момент, когда на экране появился этот ребенок. Её сердцебиение заполнило комнату, как музыка, и что-то в моей груди сжалось, став на два размера больше. Этот крошечный профиль, ручки, похожие на крылья бабочки… Блядь, неужели это то, что почувствовал Маттео, когда впервые увидел Бьянку? Когда решил признать ребенка другого мужчины своим?

Доктор распечатал те снимки и Елена спрятала их в клатч. Каждая клеточка моего тела хотела выхватить один, чтобы забрать фото этого совершенства себе.

Но уроки Джузеппе были выжжены у меня на подкорке: никогда не показывай слабость, никогда не раскрывай того, что тебе дорого. Я не мог позволить Елене увидеть, как сильно зацепила меня эта крошечная жизнь.

Но она каким-то образом поняла. Чертовски точно поняла, о чем я думал, когда сунула фото в мой нагрудный карман, прижав ладонь к моему сердцу, словно могла нащупать каждую трещину в моих тщательно выстроенных стенах. Гребаная Елена.

Но прямо сейчас у меня проблемы посерьезнее. Например, откуда, мать его, Энтони Калабрезе узнал, что Елена будет в этой якобы секретной клинике. Наемный охранник, притворившийся, что читает Валл Стрит Джорнал, вскочил на ноги; рука потянулась к оружию. Я закатил глаза.

Этот дилетант обоссался бы, если бы ему реально пришлось столкнуться с людьми Калабрезе.

Я написал своей охране, попутно извлекая арсенал: Глок 19 из наплечной кобуры, Зиг Зауэр с лодыжки, керамическое лезвие из-под галстука. Каждое оружие — мой покой, места для них — уроки Джузеппе. Экран телефона высветил разведданные:

Четверо у южного входа.

Двое на лестнице Б.

Трое перекрывают гараж.

Снайпер на крыше здания напротив — северо-восточный угол.

Еще двое подходят с запада.

Мозг уже продумывал следующие шаги. Стеклянные стены клиники оказались одновременно преимуществом и слабостью — отличный обзор, но не укрытие. Нам нужно отвлечение, что-то, что перетянет внимание снайпера.

— Дамы, — позвал я персонал на ресепшене, стараясь говорить мягко. Незачем пугать их ещё больше. — Вам лучше пойти в безопасное место и переждать.

Они бросились врассыпную; каблуки застучали по мрамору. Умные девочки.

Я повернулся к Елене, ожидая увидеть страх, может быть, панику. Вместо этого она наблюдала за всем с холодным расчетом; её голубые глаза фиксировали каждую деталь. Это была уже не та женщина, которая дрожала, когда Джонни Калабрезе взял её в заложники. Та Елена застыла бы на месте.

Эта, вероятно, уже считала выходы и выискивала оружие.

— Расклад такой, — объяснил я, проверяя магазин. — Моя команда устраивает зону поражения в гараже. Мы воспользуемся служебным лифтом — главные они будут пасти. Машина ждет в подземном туннеле, который соединяется с соседним зданием.

— А снайпер? — спросила она.

Черт, как же мне нравилось, что она уловила эту деталь.

— У него будет очень плохой день. Будет грязно. Люди умрут. — Я встретился с ней взглядом. — Как только мы выйдем отсюда вместе, пути назад не будет. Энтони узнает, что ты со мной. Слухи дойдут до Маттео через несколько часов.

Она заколебалась; рука скользнула к животу. На мгновение я подумал, что она выберет безопасный путь — вернется к Энтони, сыграет покорную любовницу. Но затем её губы изогнулись в ту самую улыбку, от которой меня срывает.

— Умоляю, — фыркнула она. — Будто я не сожгла мосты в тот момент, когда позволила тебе трахнуть меня в кабинете Энтони.

Сердце пропустило удар от того, как буднично она заявила, что выбрала меня. Телефон завибрировал: «На позиции. Ждем сигнала».

— Готова? — спросил я, предлагая ей запасной Глок.

Эти голубые глаза встретились с моими, острые как бритвы.

— Готова.

Я подал сигнал, и разверзся ад.

Моя охрана создала идеальное отвлечение — взрыв в восточном крыле заставил людей Калабрезе развернуться на шум. Внимание снайпера переключилось ровно настолько, чтобы мой контрснайпер снял его. Чистый выстрел, прямо через прицел. Где-то вдалеке звонко разлетелось стекло.

— Двигайся, — скомандовал я, держа Елену близко, пока мы двигались к служебному лифту. Двое людей Калабрезе появились в конце коридора — оба упали прежде, чем успели поднять оружие; мои выстрелы легли идеально между глаз. Мышечная память, которую вбил в меня Джузеппе, служила своей цели.

Елена не дрогнула, когда брызнула кровь. Она двигалась рядом со мной плавно и уверенно; Глок лежал в её руках с идеальным маникюром удивительно твёрдо. Когда еще один человек Энтони вырвался из боковой двери, она, не колеблясь, всадила ему две пули в грудь.

От кровавых брызг на лице она даже не моргнула.

— Сзади! — крикнула она и я развернулся, снимая того, кто пытался обойти нас с фланга. Но что-то привлекло мое внимание — он целился мне в ноги, а не в корпус. Как и остальные.

Они стреляли, чтобы обезвредить, а не убить.

Мы добрались до служебного лифта в тот момент, когда голос Данте затрещал в наушнике:

— Босс, они пытаются загнать вас в гараж.

Пазл сложился, пока