Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Я не знаю, как реагировать на такое спонтанное проявление нежности. Проходят секунды, а Нико по-прежнему меня не отпускает. Я мягко глажу его по голове.

– Он не собака, – дразнит Коннор.

– Заткнись, – тихо шиплю я.

Джон встает из-за стола, хлопнув в ладоши.

– Отлично. А теперь – по машинам. Не хочу гнать по дороге только потому, что мы опаздываем. Сиенна, Альберт, Нико и Ханна – со мной. Лука, ты за рулем. Я поставил дополнительное сиденье в машину. Коннор и Мэйв, вы не против поехать в пикапе?

Коннор кивает, одним глотком допивая чашку этого странного зелья (которое называется «кофе»). Я тоже спешу закончить завтрак и убрать за собой.

– Готова потерпеть поражение? – усмехается Лука, проходя мимо меня. Отец бросает ему ключи от машины, и он ловит их на лету.

– Ты даже не знаешь, в чьей команде будешь.

– Мы распределили команды еще до того, как ты спустилась. Мы с Коннором вместе против всех вас.

– Это почему же? – протестую я.

Коннор пожимает плечами. Его брат останавливается рядом с ним плечом к плечу, скрестив руки на груди.

– Это единственный способ дать вам хоть какой-то шанс на победу.

О, как же мне хочется стереть эти глупые ухмылки с их лиц.

– Я восприму это как личный вызов, – предупреждаю я.

Они обмениваются насмешливыми взглядами.

– Удачи, – фыркает Лука, выходя из кухни. – Она тебе понадобится.

– Мэйв, можешь подойти на минутку? – зовет меня Ханна. – У меня кое-что есть для тебя.

– Иди. Я буду ждать снаружи. – Коннор жестом подталкивает меня последовать за ней.

Я улыбаюсь Ханне и выхожу с ней из кухни.

Следуя указаниям Джона, вся семья приступает к делу. Я вижу, как Сиенна борется с Нико, пытаясь надеть на него куртку, пока мы с Ханной идем в гостиную.

– Коннор спросил меня, остались ли у меня альбомы твоей мамы. Хотелось бы, чтобы это было так, но нет: все забрали, когда вы переезжали. У меня сохранилось только несколько фотографий, но я все равно их достала. Подумала, может быть, ты захочешь на них взглянуть. – Ханна подходит к журнальному столику, на котором стоит деревянный сундучок средних размеров, чуть больше коробки для обуви, с потертой от времени древесиной. – Прости, что не могу предложить больше.

Я сглатываю. Внезапно во рту становится очень сухо. Мы с ней обмениваемся взглядами, прежде чем я заставляю себя наконец сдвинуться с места. Глажу крышку сундучка, затем открываю его и вижу фотографии. Их около десяти, половина из них – полароидные снимки. Видно, что они старые: бумага пожелтела. Беру первую, чтобы рассмотреть. Это групповая фотография, сделанная ночью на какой-то смотровой площадке. На ней шесть человек моего возраста, обнимаются и улыбаются в камеру.

– Это вы с Джоном? – спрашиваю я у Ханны.

Та кивает и указывает на женщину между ними. Она выглядит такой счастливой, что, кажется, своим присутствием освещает всю фотографию.

– Это твоя мама.

У меня вырывается удивленный смешок. Я шмыгаю носом, даже не заметив, когда начала плакать. Вытираю слезы, катящиеся по щекам.

– Я действительно похожа на нее.

– Вы как две капли воды, – подтверждает Ханна с грустной улыбкой.

У мамы волосы короче, чем у меня, но я унаследовала ее круглое лицо, форму носа и глаз. Одно только понимание того, что Ханна не ошибалась, говоря о нашем сходстве, наполняет мою грудь теплом. Пока я рассматриваю остальные фотографии, та пустота, что ощущалась годами, начинает понемногу заполняться. Размытый образ матери в моей памяти становится все четче и четче. Особенно я всматриваюсь в снимок, где она одна, в белом платье, с цветочным венком, хохочет, кружась с раскинутыми в стороны руками. Ханна, должно быть, понимает, как мне будет трудно с ней расстаться, потому что говорит:

– Можешь оставить ее себе, если хочешь. – Когда я смотрю на Ханну, я вижу, что в ее глазах тоже стоят слезы. – Мы устроили ей сюрприз-вечеринку за несколько дней до ее свадьбы с твоим отцом. Я сделала этот снимок, когда мы возвращались домой.

Я киваю и снова смотрю на фотографию, переполненная благодарностью. Интересно, понимает ли Ханна, насколько это для меня важно; что всю свою жизнь я жаждала иметь воспоминания о маме, и это первый раз, когда кто-то предложил поделиться со мной своими.

Судя по ее взгляду, она понимает.

– Спасибо, – искренне говорю я.

Как раз в эту секунду из коридора доносится голос Нико. Он что-то громко орет по-фински, и от его криков мы с Ханной вздрагиваем. Магия мгновения внезапно рассеивается. Затем мы обе начинаем глупо смеяться. Мы только что пережили очень эмоциональный момент, находясь посреди хаоса и шума. Пытаясь прийти в себя, вытираем слезы.

– Была еще одна вещь, которую я хотела тебе отдать, – говорит Ханна. Она запускает руку в сундучок и достает тяжелый, хоть и небольшой черный чехол. – Я купила это для твоей мамы вскоре после вашего отъезда. Это должен был быть мой запоздалый рождественский подарок. Я надеялась подарить его, когда мы снова увидимся, но… – Она останавливается на полуслове. Я знаю конец, и он разбивает мне сердце. Должно быть, мама умерла прежде, чем Ханна успела это сделать. – Ей бы хотелось, чтобы он достался тебе.

Я догадываюсь, что в чехле, еще до того, как открываю его.

Когда я это делаю и вижу верхнюю крышку зеркального фотоаппарата, инстинктивно отступаю на шаг.

– Я не могу это принять.

– Он просто собирал пыль в кладовке. Я уверена, что, как бы ты им ни распорядилась, ты найдешь ему лучшее применение, – заверяет Ханна меня. – Давай, опробуй его. Он новый, но прошло много лет. Не знаю, работает ли еще. И есть ли в нем заряд.

Хотя вежливее было бы снова отказаться, я не могу устоять перед искушением. Осторожно положив фотографию на стол, достаю камеру из чехла. Я испытываю облегчение, снова ощущая этот знакомый вес в руках. Ханна права: на ней только немного пыли. В остальном она в идеальном состоянии. Включив ее, я вижу, что батарея заряжена. И даже провод лежит в чехле. Прекрасно.

– Спасибо, – повторяю я. – Правда.

Она улыбается в ответ.

Я поднимаю камеру.

– О, нет. – Она, смеясь, отступает. – Только не пробуй ее на мне. Я ужасно получаюсь на фотографиях.

– Конечно это не так. – Выставляю настройки, чтобы камера адаптировалась к свету. – Я видела ваши свадебные фотографии в коридоре. Они потрясающие. И на этих снимках, что ты мне показала, ты тоже прекрасно получилась.

– Я была на двадцать пять лет моложе.

– Глупости.

Должно быть, она понимает, что я не