Зови меня уродом - Дж. А. Роулз

Я начинаю набирать ответ ему с её телефона.

Наталия: Я в домике у озера на мысе Ксавьера. Прости. Мне нужно было собраться с мыслями. Приезжай один, пожалуйста...

— У тебя есть... ласковое прозвище для него? Как ты подписываешь сообщения? — я ненавижу задавать эти, блядь, вопросы. Это делает её отношения с ним слишком реальными.

— Я просто подписываюсь «Нэт». Ты можешь посмотреть мои старые сообщения. Они все одинаковы, — отвечает она.

Я не знаю, радоваться мне за неё или быть совершенно разбитым. В ней нет ничего особенного для этого куска дерьма. Она просто Нэт.

Нахуй его.

Для меня она особенная.

Она мой Воробушек.

Я завершаю сообщение и жму «отправить». Статус «Доставлено» скрепляет первую часть моего плана по избавлению Наталии от этого отвратительного создания раз и навсегда.

Наталия нервничает, пока мы сидим и ждём стука в дверь. Её беспокойные руки и то, как она постоянно меняет позу, говорят достаточно.

Это меня бесит.

Это вызывает во мне ярость такую свирепую, что я с нетерпением жду его прибытия.

Его нужно наказать.

— Не нервничай, мой Воробушек, — я провожу пальцами вдоль её линии подбородка.

— Он опасный человек.

— Настолько опасный, что его друг пытался тебя изнасиловать?

— Его друзьям прощают их преступления. Вряд ли ему вообще было бы достаточно важно, чтобы поверить мне, — отвечает она.

— Прости. Я не должен был так говорить. Мне важно. Я бы поверил тебе. Я, блядь, видел его своими глазами. Никто не заслуживает такого. Боюсь спросить, но... с тобой такое случалось раньше? Кроме, ну знаешь... Того Мужика, — желчь подступает к горлу, и я не понимаю, зачем задал ещё один вопрос, ответа на который боюсь.

— Сам Ник.

Этого достаточно, чтобы мой разум заполонили мерзкие картины того, как он берёт её силой. Его отвратительный член входит в мою драгоценную девочку снова и снова, пока её болезненные крики «хватит» остаются без ответа. Она ни разу не попросила меня остановиться, а я бы остановился. Это заставляет меня задуматься — почему? Было ли это потому, что она настолько привыкла, что мужчины пользуются ею, что знала: слово «нет», слово «хватит» на самом деле не значат ничего для большинства из них?

— Блядь, Воробушек. Пожалуйста, скажи, что ты не видишь меня в том же тёмном свете, что и его?

— Нет. Не вижу.

— Обещаешь?

Она кивает.

— Пообещай мне, поклянись, что ты не воспринимаешь меня как его. Что все те летние ночи, когда я любил тебя... когда мы занимались любовью... ты хотела этого. Я всегда думал, что ты хотела. Ты никогда не говорила «нет». Ты никогда не просила остановиться. Ты знала, что это не твой монстр. Ты знала, что тебя любил мужчина, навещавший тебя во сне. Прошу, Воробушек. Прошу, поклянись, что тебе те ночи нравились так же сильно, как и мне, — я умоляю, как слабый человек.

— Обещаю тебе, Дима. Те летние ночи, когда ты приходил ко мне, заставляли меня чувствовать себя любимой. Они помогали мне сбежать от реальности. Когда я лежала с закрытыми глазами и повязкой на лице, не зная, кто ты, я могла представлять, что мужчина, занимающийся со мной любовью, — мой идеальный принц. Возможно, ты контролировал ситуацию, но я тоже чувствовала контроль. Осознание, что именно моё тело возбуждало тебя. Что это я делала тебя счастливым, настолько счастливым, что ты приходил каждую ночь на протяжении трёх месяцев — каждое лето. Сначала я беспокоилась, пока не поняла, насколько ты был нежен. Ты тоже был моим спасением, Дима. Иногда я изо всех сил старалась не заснуть, чтобы подглядеть в щель под повязкой твоё лицо, и однажды мне удалось разглядеть тебя, когда ты проникал через окно, но на тебе была маска. Я знала, что это не Тот Мужик. Я знала, что это был мужчина, которого я хотела. Моя таинственная летняя любовь. Я благодарна тебе за те ночи. В моих глазах ты был прекрасным принцем, — её голос выдаёт эмоции, переливаясь от высоких нот к низким, от ровного к срывающемуся.

— Скажи, ты была разочарована, когда узнала, что я — твоя таинственная летняя любовь? — я сглатываю, запихивая поглубже свою гордость, задавая этот убогий вопрос в жалкой попытке утешить своё эго, но также и из настоящего страха разочаровать тебя.

— О боже, нет, ты был всем, о чём я когда-либо мечтала, и даже больше. Тёмные волосы, глаза, татуировки, высокий, мускулистый, но без торчащих во все стороны вен. Звучит банально, но, когда я смотрю на тебя, я вижу перед собой мужчину своей мечты.

— Значит, я всё ещё твой принц? — спрашиваю я.

— Мх-м, — отвечает она, улыбаясь своими мягкими, идеальными губами.

— Тогда ты — моя принцесса, и чтобы ты знала, ты была и всегда будешь девушкой моей мечты. Женщиной моей мечты. Всем, о чём я мечтал, — говорю я ей, и каждое слово — правда.

Она позволяет моей руке опуститься на колени, и я сжимаю её.

Ты инициируешь близость?

Это застаёт меня врасплох, и мой член мгновенно твердеет.

Она наклоняется ко мне и прикасается своими мягкими нежными губами к моим. Её аромат ударяет в меня и напоминает о всех тех летних ночах.

— На тебе твои духи, — шепчу я.

— Чужие что ли мне носить? — она смеётся.

— Нет, глупышка. Те самые духи. Которые ты наносила теми летними ночами.

— Они до сих пор мои любимые.

— Как называются? Может, куплю тебе ещё.

— «Sapphire Stone Blue».

— Ты единственная девушка, на которой я чувствовал этот аромат. Знаешь, что это значит? — глажу её волосы, позволяю пальцам скользнуть по плечам и коснуться правой груди.

Она качает головой.

— Это значит, что ты уникальна. Большинство женщин носят одни и те же духи. Это не оставляет простора для фантазии, когда все пахнут одинаково. Но ты... твой аромат всегда сражал меня наповал, перехватывал дыхание, даже без духов. У тебя такой сладкий, природный запах. Он чувственный. Он возбуждает меня, — говорю, держа её волосы, вдыхая её, затем прижимаюсь ноздрями к её шее, снова и снова впитывая её запах.

Какого хуя?

Стук заставляет меня вздрогнуть.

Он добрался быстрее, чем я ожидал.

Сука.

Я перепроверяю окна — шторы всё ещё задёрнуты. Я был так поглощён своей драгоценной пташкой, что забыл, что вообще писал ему. Время пролетело гораздо быстрее, чем я осознавал.

— Ты откроешь дверь. Я буду прямо здесь, как тогда, когда мы навещали пациента