Желание богов - Тан Ци

Сяо-Хуа поспешно ее поправила:

– «Золото и серебро по природе своей – не деньги, но деньги по природе своей – это золото и серебро». И генерал Лянь меня не целовал!

Потрясенная, она горячо схватила Чэн Юй за плечи:

– Но если это генерал Лянь поцеловал тебя, повелительница цветов, то ты определенно должна придать этому значение! Он наверняка влюблен в тебя! Поверь мне, это правда!

Княжна медленно повернула к ней голову и слегка прищурилась.

– Разве ты не говорила, что «как золото по природе своей – не деньги, но деньги – это золото»? Следовательно, если мужчина любит, он, естественно, поцелует, но поцелуй еще не означает любви?

Хуа Фэйу впечатлилась памятью подруги, но сейчас было не время выражать восхищение вслух. Она подняла палец и таинственно покачала им.

– Это правило работает для обычных мужчин. Но для мужчин, помешанных на чистоте, – нет. Ты должна знать, генерал Лянь… – она понизила голос, – он вот такой помешанный. Чистейшей пробы.

То, что братец Лянь любит чистоту, Чэн Юй знала. Она вспомнила их первую встречу: он вошел в ее беседку прямо с грязной дороги, но его белые сапоги остались безупречно чистыми. Как он этого добился – загадка, но тогда она определенно восхитилась.

Позже ей дважды довелось видеть, как он сражается. Особенно запомнился случай в горах Малая Яотай, где он убил огромных змей. Вся пещера была залита кровью, но он умудрился найти единственное чистое место и спокойно засучил рукава, до которых не долетело ни капли крови. Это зрелище оставило в ее памяти неизгладимый след.

Поэтому княжна согласилась:

– Да, братец Лянь действительно очень щепетилен в вопросах чистоты. Но чтобы до такой степени…

Внезапно Чэн Юй вспомнила ту ночь в имении генерала, когда Лянь Сун без лишних слов прижал ее к земле на берегу горячего источника…

От неожиданного воспоминания ее лицо мгновенно залилось румянцем. Но именно этот неуправляемый поток мыслей заставил ее усомниться в словах Хуа Фэйу. Ведь если бы братец Лянь действительно был помешан на чистоте, разве стал бы он так небрежно прижимать ее к земле? Конечно, нет! Приличный безумец сначала ответственно постелил бы на пол белоснежное одеяло, чтобы во всех смыслах не запятнать свою репутацию чистоплюя…

Хуа Фэйу не заметила сомнений подруги и с полной убежденностью продолжала:

– Из-за своего помешательства генерал Лянь терпеть не может, когда к нему прикасаются. Не то что поцеловать девушку – даже приблизиться к ней больше, чем на семь чи, для него невозможно!

Чэн Юй еще больше усомнилась:

– Врешь. Насколько я знаю, я, Яньлань и сестра Тянь Бу – все мы оказывались к нему ближе семи чи.

Сяо-Хуа всегда мыслила необычно, поэтому кивнула:

– Если он подпустил вас так близко и не оттолкнул, значит, вы для него особенные.

Княжна искренне считала, что Хуа Фэйу несет чушь. Потирая лоб, она сказала:

– Утверждать, что третий братец Лянь терпеть не может прикосновений – несусветная глупость. Если я не ошибаюсь, он завсегдатай весенних домов. – И задала убийственный вопрос: – Если он действительно так ненавидит близость девушек, зачем тогда вообще ходит в эти заведения?

Впервые с тех пор, как Чэн Юй начала воспринимать Лянь Суна как мужчину, а не как старшего брата, ей пришло в голову осознание: он – настоящий повеса, частый посетитель домов утех. Если бы он был ей братом – это не имело бы значения. Но если он… тут возникала серьезная проблема. Чэн Юй остолбенела.

Хуа Фэйу, не замечая ее смятения, невпопад ответила:

– Чем занимается генерал Лянь в весенних домах – прекрасный вопрос. – Она заколебалась, кашлянула. – Вообще-то, я не собиралась рассказывать тебе об этом, повелительница цветов, – она устремила взгляд вдаль, лицо ее посерьезнело, – ведь мы, цветочные девы, тоже дорожим своей репутацией. – Затем Сяо-Хуа украдкой взглянула на Чэн Юй. – Но ты ведь моя повелительница, и, если это касается твоей судьбы, я обязана тебе помочь! – С непоколебимой решимостью она заявила: – Я должна вас свести!

Чэн Юй выслушала ее, но не поняла ни единого слова. Окончательно решившись, Хуа Фэйу сперва заметила:

– Генерал Лянь действительно наш частый гость. Можно сказать, что после тебя, повелительница, он самый важный посетитель нашей матушки Сюй в доме Драгоценных камений.

Княжна не нашлась, что на это ответить. Воспоминания вызвали у Хуа Фэйу бурю чувств.

– Генерал Лянь действительно щедрый гость, не разочаровавший ожиданий наших хозяек. Говорят, он три ночи подряд провел в саду Приятной зелени, балуя богиню пипы Цзинь Саньнян; что был очарован изяществом Цзянь Мэн из двора Весенних забав и подарил ей подвеску со змеиным узлом[28] и сюйяньским нефритом[29], которую завязывают на рукояти меча; что генерал Лянь восхищался моим пением и однажды задержался в доме Драгоценных камений, пропустив утреннее собрание с императором! – Хуа Фэйу сделала паузу. – И это правда: генерал действительно провел три ночи у Цзинь Саньнян, подарил Цзянь Мэн подвеску для меча и из-за меня опоздал на собрание.

Подстилка жалобно затрещала под пальцами Чэн Юй и порвалась. Спокойно, но с опасным блеском в глазах княжна посмотрела на подругу:

– Ты точно пришла нас свести, а не похоронить мои надежды на счастье?

Хуа Фэйу запнулась.

– Но! – Она посмотрела на Чэн Юй взглядом «не надо так торопиться». – Когда генерал оставался у Цзинь Саньнян, я приложила много усилий, чтобы выяснить подробности. Оказалось, в то время у генерала появилось свободное время и он сочинил мелодию для пипы, которую Цзинь Саньнян должна была разучить и исполнить для него.

Сяо-Хуа неторопливо продолжала свой рассказ:

– Эта мелодия была невероятно сложной. Когда Саньнян наконец ее выучила, то радостно послала за генералом. Генерал пришел в сад Приятной зелени, послушал и… пришел в ярость от того, как «убого» она исполнила его мелодию. Взбешенный, он остался у нее. Саньнян три дня переучивала ту мелодию под его неусыпным надзором. Она спала всего по четыре часа в сутки. Три дня и три ночи непрерывных упражнений – у нее пальцы кровоточили… Кровоточили! Лишь когда на третий день она наконец достигла совершенства и снова исполнила пьесу, генерал слегка смягчился и отпустил бедную Саньнян.

С тяжелым вздохом Хуа Фэйу подвела итог:

– Вот и вся история о том, как генерал «три ночи подряд провел в саду Приятной зелени, балуя богиню пипы Цзинь Саньнян».

У Чэн Юй не было слов. Подруга успокаивающе улыбнулась:

– Не волнуйся, история с Цзянь Мэн не такая кровавая. Дева Цзянь Мэн славится своим танцем с мечом, – пояснила она, оживленно жестикулируя. –