Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Будто он сможет разгадать тайну мирозданья, лишь взглянув ей в глаза…

Но вот странность: на сей раз идти напролом и врываться посреди чужих занятий он не стал. Не смог. Господи, откуда такая робость? Он стареет, что ли???

* * *

Как-то Евгений Петрович задержался допоздна: сумерки уже опускались на землю. Заметив, что к зданию подъехала карета, встрепенулся.

Вот его шанс! Он как раз сможет увидеть таинственную преподавательницу, когда они с баронессой будут садиться в карету.

Успев выскочить в коридор, молодой человек увидел обеих женщин со спины.

Игнорируя баронессу, он впился взглядом в стройную женщину, одетую в довольно простое, непритязательное платье. Оно было аккуратным, тёмным, без лишних украшений, и всё же сидело на ней удивительно ладно.

Она из ремесленников? Скорее всего. Аристократка не стала бы наниматься на работу, а крестьянка не может выглядеть настолько изящной и утонченной.

Движения у неё были мягкими, плавными. Она что-то говорила баронессе, держа её под руку, и тихо смеялась.

И снова невероятное ощущение, что он точно знаком с этой загадочной женщиной, посетило его.

Евгений Петрович на мгновение замер, всматриваясь в её силуэт, в лёгкий поворот головы, в походку. Всё казалось до странности знакомым, но память упрямо отказывалась подсказывать ответ.

И вдруг он решился.

Аристократ буквально бросился вслед за ними, пытаясь самым бесцеремонным образом остановить женщин.

Никогда ещё — никогда — он не позволял себе подобной порывистости. Обычно молодой человек был сдержан и осторожен, чтобы, не дай Бог, никто не разгадал его истинных намерений или интереса.

Но сейчас им овладела неуемная жажда, и остановить себя он уже не мог…

Глава 29. Шок Евгения Петровича...

Глава 29. Шок Евгения Петровича...

Евгений Петрович не узнавал себя. Нёсся вперед, как одержимый, забыв и о приличиях, и о гордости, и о том, что вообще-то никогда не позволял себе бегать за женщинами.

— Постойте! — вырвалось у него громче, чем следовало.

Женщины замерли у самого выхода. Баронесса обернулась первой — с лёгким удивлением на лице. А вторая... вторая медленно повернула голову, и Евгений Петрович буквально впился взглядом в её профиль.

Сердце пропустило удар.

Нет. Этого не может быть!

Она обернулась полностью, и он увидел её лицо — освещённое тусклым светом масляных ламп, обрамлённое завитками светлых волос, но такое до боли знакомое, что у него перехватило дыхание.

Катерина Павловна…

Его бывшая невестка. Та самая, которую он презирал. Та самая, которую обвинял во всех смертных грехах. Та самая, что не давала ему покоя…

Евгений Петрович моргнул. Раз. Другой.

Картинка не менялась.

Он смотрел на неё и не верил собственным глазам. А она изменилась. Причем, невероятно. Он в очередной раз вспомнил забитую, вечно испуганную девицу, что когда-то путалась под ногами в доме брата и пыталась нелепо соблазнить его однажды ночью.

Сейчас перед ним стояла женщина, от которой исходила какая-то необъяснимая сила. Спокойная, уверенная — она смотрела на него с легкой насмешкой и не смущалась ни капли.

И этот взгляд... Боже, этот взгляд пробирал до костей.

— Катерина Павловна? — выдохнул он, и голос прозвучал хрипло, будто чужой. — Это вы? Но что вы здесь делаете?

Он нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, но запутался окончательно. В голове проносились десятки теорий, одна бредовее другой.

— Я здесь работаю, — произнесла молодая женщина наконец ровным, чуть напряжённым голосом. — Но нам уже пора. Простите, Евгений Петрович…

Она чуть заметно дёрнула головой, будто отгоняя наваждение, и добавила, обращаясь к баронессе:

— Пойдёмте, Софья Андреевна.

И, подхватив пожилую даму под руку, решительно направилась к выходу.

Евгений Петрович не мог сдвинуться с места, будто вкопанный.

Он смотрел, как она удаляется , как мягко колышется тёмная юбка, как бывшая невестка чуть наклоняет голову, что-то тихо говоря баронессе. И чем дальше она уходила, тем сильнее росло внутри какое-то дикое, нестерпимое чувство — будто сейчас случится непоправимое, будто он потеряет что-то бесконечно важное, даже не успев это обрести.

— Постойте! — выкрикнул Евгений Петрович и сам удивился собственной резкости.

Бросился следом, едва не поскользнувшись на гладком мраморном полу. Догнал женщин уже за порогом, и холодный вечерний воздух ударил в лицо.

— Простите, — выпалил он, обращаясь к баронессе, и голос предательски сорвался от волнения. — Простите, ради Бога... А где та мастерица, с которой вы работаете? Та, что ведёт уроки? Мне бы очень хотелось познакомиться с ней.

Евгений Петрович чувствовал себя последним глупцом, но остановиться уже не мог.

В глазах Софьи Андреевны мелькнуло что-то странное — то ли удивление, то ли насмешка. А потом она улыбнулась той самой хитрой, понимающей улыбкой, от которой Евгению Петровичу стало не по себе.

— Я весьма удивлена, Евгений Петрович, — произнесла она с лёгкой издевкой. — Неужели вы совершенно ничего не знаете о своей бывшей невестке?

Выдержала паузу, наслаждаясь его замешательством.

— Катерина Павловна и есть та мастерица, с которой я нынче работаю, и вы даже не догадывались об этом, не правда ли? Как же разобщена была семья Терешковых всё это время!

Евгений Петрович ошеломленно выдохнул и уставился на бывшую невестку с недоверием.

Что??? Она и есть та самая мастерица??? Но это решительно невозможно! Он всегда считал её ленивой, никчёмной пустышкой, неспособной ни на что, кроме как строить глазки да искать богатого мужа! А баронесса утверждает, что она — та самая мастерица, чьи кружева сводили его с ума больше недели...

— Не может этого быть, — выдохнул он ошеломлённо. —ьКатерина Павловна... она никогда не занималась рукоделием. Аристократки в принципе не занимаются подобным ремеслом, это всем известно. И потом... она ни разу не упоминала об этом!

В его голосе звучало столько искреннего, почти детского недоумения, что баронесса не выдержала — рассмеялась.

— А должна была? — спросила она насмешливо. — Неужели женщина обязана кричать на каждом углу о своих достоинствах? Думаю, Катюша просто слишком скромна, чтобы трубить о своём таланте налево и направо.

Она поправила муфту на руках и добавила с лёгким поклоном:

— Но теперь вы знаете. Думаю, мы станем достойными конкурентами друг другу. А теперь прощайте, Евгений Петрович. Нам действительно пора.

И, не дожидаясь ответа, подхватила Катерину Павловну под руку.

Та за всё время не проронила ни слова. Только один