Северный роман - Полина Вишневская

— Ага, Вера, — сухо отвечает она. — Зависть мучает.

Я щёлкаю пальцами и улыбаюсь.

— Знала. — Беру её за руку — пальцы мокрые и холодные. — Пошли, посмотрим ещё.

Сегодня мы едем в Карелию. Хотим увидеть Онежское озеро, Петрозаводск и, быть может, Сортавалу. Это будет не только отдых, но и возможность лучше узнать регион.

Сегодняшний день мы проведём с лучшей подругой, открывая новые места.

Наш учитель английского был помешан на Англии и Шекспире. Он постоянно рассказывал нам анекдоты и показывал фото из отпусков: в красной будке, у Букингемского дворца, на полях и у Стоунхенджа. Однажды во время слайд-шоу с овечьими полями мой одноклассник не выдержал и сказал: «Живите наконец». За это его сразу отправили к директору, а я внутри аплодировала. Кто может так сильно увлекаться чужой страной?

Кхм.

Я медленно поднимаю руку.

Теперь всё стало ясно.

Жалко бедного учителя, хочется написать ему письмо: «Понимаю».

И второе — как вереск на карельских холмах колышется на ветру, словно танцует: ритмично, грациозно, шелестя.

Осознание пришло пять минут назад, когда Ника мягко выехала из-за поворота на узкой дороге, и перед нами открылось озеро в долине. Сердце замерло, дыхание перехватило.

Мы остановились у смотровой площадки с лавкой: сидели в машине, молча наслаждаясь видом. Потом я вышла и глубоко вдохнула. Воздух был чистый, хвойный, морозный — он обжёг лёгкие, наполнив каждую клетку.

Потом — журчание ручья: узкого, но звонкого. Он петляет по долине между камнями и играет мелодию фоном к этому великолепию.

Контраст цветов взрывает взгляд: зелень мхов на скалах, синие блики озера под солнцем, жёлтые листья берёз, фиолетовый вереск на склонах, белые облака над хребтами.

Природа рисует шедевр, где земля дышит, холмы вздымаются гордо, небо живёт.

Единственное слово — ошеломляюще.

— Вау, — Ника достаёт сумку-холодильник с обедом.

— Знаю. Место нашли.

— Точно. — Тихо смеётся.

Мы садимся на широкую лавку — дерево тёплое от солнца, вид завораживает.

Перед выездом из Янишполя в пекарне Мефодиевых запаслись: пироги с сыром и луком — румяные, сочные, и калитки с муром. Потому что лишний кусок на бёдрах — ерунда.

— Мефодиевы правы насчёт места, — откусываю пирог: начинка кисло-сладкая, лук карамелизованный, сыр тянется нитью. — Рада, что рассказал.

— Я тоже, — тихо говорит Ника.

Знаю этот тон. Она так говорит всегда, когда глубоко задумалась о чём-то важном.

Мы сидим, наслаждаемся видом под карельские напевы из колонки. Обычно Ника комментирует детали — скалы, озеро, — а сегодня молчит, взгляд устремлён вдаль.

Толкаю её плечом — мягко, по-дружески.

— Что в голове крутится? И не говори «ничего». С четвёртого класса дружим — я знаю, когда мысли тяжёлые.

— Так заметно?

— Дым из ушей — как сигнал Бэтмена для меня. — Складываю ладони рупором, пирог балансирует на коленях. — Внимание, Вера нужна срочно!

— Дура ты, — хохочет Ника.

Потом вздыхает — долго, тяжело.

— Боюсь.

— Боишься? — поворачиваюсь к ней. — Чего?

— Не знаю, как с Савелием быть. Начинает нравиться по-настоящему… не хочу всё испортить.

— Ника…

— Илья всегда говорил, что я всё делаю не так. Руку не так держу. Ласки мало. Одеваюсь не так. Постов мало. Недостаточно хорошая для него была. — Плечи опускаются, она мнёт руки. — А если с Савелием всё повторится?

Злость накатывает, но я сдерживаюсь, чтобы не сказать лишнего и не усугубить ситуацию. Спокойно беру её за руку — она холодная и дрожит.

— Илья устроил тебе кошмар, заставил сомневаться в себе. Не дай его словам сломить тебя.

— Но я любила его. Он был первым во всём. Трудно не верить ему.

Глажу её по мягким волосам, пахнущим шампунем.

— Понимаю. Он был первым, но не значит, что он прав, — поднимаю подбородок, смотрю ей в глаза. — Теперь у нас есть шанс вырасти, Ника. Быть собой. — Показываю на долину. — Где лучше, чем в Карелии?

— Верно.

— Знаю, — улыбаюсь и беру пирог. — Доверься себе и Савелию. Это важно. Для вас обоих.

— Откуда такая мудрость?

— От калиток с муром и карельского воздуха.

Ника смотрит на меня с улыбкой.

— Кажется, ты тоже нашла себя здесь.

— Да?

Кивает.

— Искра в глазах и в голосе.

— Поездка, идеи для кофейни… План атаки записала. Хочешь взглянуть?

— Обожаю.

— Наслаждайтесь, — говорю старику в клетчатой рубашке с надписью «КАРЕЛИЯ» на спине, когда он выходит из кофейни с кофе в руке. Дверь тихо звенит, холодный воздух врывается с улицы.

Он рассказал, что зашёл сюда в понедельник утром, услышав, что кофе здесь «скучный». Это именно то, что ему нужно — простой вкус, как дома. Я улыбнулась, наливая ему чёрный эспрессо без добавок. Внутри кольнуло от такого «комплимента», но я постаралась скрыть это.

Продажа есть, но идея кофейни для ворчливых пенсионеров не вдохновляет. Это не то, что будит воображение.

Откидываюсь на деревянную стойку, прохладную и гладкую. Достаю блокнот из козьей кожи с пожелтевшими страницами. Перелистываю, обдумывая новые бленды, оформление и мероприятия. Но с чего начать, не знаю. Хотела обсудить это с Родионом, ведь именно за этим я к нему пришла. Но когда мы сблизились, кофейня показалась неуместной.

Вместо этого я заговорила о его умершем брате.

Умное решение.

Тяжело выдыхаю, приложив ладонь ко лбу. В блокноте начинаю черкать бессвязные заметки.

Ника в пекарне Мефодиевых. Через открытую дверь замечаю Мирона и Лёху в карельских штанах, без рубашек. Их мощные торсы блестят от пота. Они жонглируют гирями и удерживают бревно над головой. Тренер Егор командует.

Туристы окружили их, скандируя «ещё-ещё», вспышки телефонов мигают.

Зрелище впечатляет. Видела их видео в сети — харизма у них через край. Ника помогает с графикой, её эскизы видела — эти близнецы растопят любого.

Тень в дверях вырывает меня из раздумий. Поднимаю глаза — передо мной Родион. Резкие скулы, зелёные глаза искрятся.

Выпрямляюсь, широко улыбаюсь.

— Привет.

— Привет. Ника здесь? — оглядывается, его широкие плечи заполняют проём.

— Нет.

— Жаль. В пекарне?

— Да. Зачем?

— Поболтать хотел.

Он разворачивается, собираясь уйти, а я срываюсь следом — спотыкаюсь о порог, ноги путаются.

— Погоди. И всё?

Он тихо смеётся — грудь едва заметно вибрирует. Обнимает меня: руки крепко ложатся на талию, тепло сразу окутывает.

— Шутка, девчонка. Хотел реакцию посмотреть.

— Дразнить будешь — плохо кончится.

— Последние недели говорят об обратном.

Он легко целует — губы тёплые, с мятным вкусом. Отпускает, тянет к столу. Стул под ним скрипит, когда он садится.

Я рядом.

Он откидывается — расслабленный, уверенный. Под рубашкой двигаются мышцы.

Меня будто ведёт — с ним я теряю контроль быстрее, чем хотелось бы.

— Видел мужика, который с