Северный роман - Полина Вишневская

— Он сказал, что любит «скучный». Для него мы — идеал.

— Ай, — Родион смеётся, оглядывая пустой зал. — Ну что, есть план?

— Какой план?

— Для кофейни. Что ты придумала?

— Ой… — сбиваюсь. — Идеи есть, но я ничего ещё не начала.

Голос предательски дрожит. Пальцы сильнее сжимают блокнот — шершавые края царапают ладонь.

— Почему?

— Хотела сначала обсудить с тобой. Всё-таки кофейня — это ваша семья.

— Логично, — соглашается он. — Давай, рассказывай.

Я моргаю.

Так просто?

Вскакиваю, ноги громко стучат по деревянному полу. Бегу к стойке, хватаю блокнот и ручку. Ручка гладкая, знакомая. Сажусь на стул, который скрипит.

— Идеи пока сырые, ничего конкретного, — предупреждаю я.

— Выкладывай, — требует он.

— Пол нужно срочно мыть. Он грязный, уставший, будто жизни нет.

Он смотрит вниз на доски, потрёпанные и потемневшие от времени.

— Есть мойка высокого давления, — сообщает он.

— Правда? Отлично! Обожаю мойки высокого давления. Это герои ремонта, которые работают без славы. Мне не терпится смыть грязь и видеть, как чёрное становится светлым.

— Нет, — твёрдо перебивает он. — Это моё удовольствие. Я провёл здесь много скучных часов, смотрел видео с мойками в соцсетях. Это нельзя упустить.

— Видео с мойками в соцсетях? — удивляюсь я.

— Ну да, а что?

— Да, это расслабляющее. Как грабли по песку в дзен-саду: грязь смывается, чистота блестит — завораживает. Под музыку это идеально.

Он моргает пару раз.

— Серьёзно?

— Могу показать историю в соцсетях. Рекомендации забиты. Знаешь, что бесит? Когда одно и то же компилируют, выдавая старое за новое.

— Ночь беру назад, — с улыбкой говорю я.

— Поздно, — отвечает он, тоже улыбаясь. — Мой рот был занят другим делом.

Он ёрзает на стуле, напрягая бёдра.

— Тебе нравится, когда говорят о твоём…

— Осторожно, Вера, — предупреждает он. — Играют двое.

Я сжимаю губы. Знаю, это может привести к ссоре, поэтому говорю спокойно:

— Сначала мойка, потом краска на стены. Белый цвет сохранить, просто освежить, как красную дверь. Я люблю цвета, но они выцвели. Навесы на окна, ящики с цветами — умеешь делать?

Он кивает:

— Ага.

— Долго?

— Часа три.

— Точно? Отлично. Фасад станет уютнее. Внутри — новые столы. Эти... — стучу по столу: дерево шатается, видны царапины. — Дрова. Где купить столы и стулья?

— В Сортавале.

— Что?

— Пятнадцать минут на запад — там большой посёлок, есть столяры. Павел и Серёжа брали там недорого. Мама хотела, отец сказал, когда развалятся, тогда и купим.

— Значит, топором помогу сломать, — записываю. — Поедешь со мной? Я больше не хочу одна на этих дорогах: виражи, ямы пугают.

— Конечно. Потом в «Озёрный» заедем.

Замираю, поднимаю взгляд:

— Это приглашение на свидание?

Он ухмыляется, наклоняется и нежно щипает меня за подбородок:

— Ага, девчонка. Согласна?

— Не знаю... — поддразниваю.

Он тихо смеётся и подходит ближе. Поцелуй лёгкий, мягкий, но заряженный электричеством.

— Предложение ждёт.

Боже, он такой обаятельный. Ноги дрожат, и он это знает.

— С радостью пойду, Родион.

— Отлично. Среда, вечер.

— Хорошо. Сегодня после смены помою пол. Мойку принесёшь?

— Не ты моешь.

— Не обсуждается, — упираюсь ручкой в стол. — Завтра красим.

— Мы? — он удивлённо поднимает бровь.

— Мы. Уговорю Нику, Савелия позову. Близнецов пригласить?

— Что мне делать? — расслабленно барабанит пальцами по столу.

— На наше свидание.

— Ты же сама хотела.

— Не строй из себя дурочка, — фыркаю я. — Ищешь повторения той ночи?

— Гораздо больше, чем просто тело.

Этот мужчина.

— Знаешь, от таких слов у меня внутри всё замирает. Чувствую себя особенной.

— Потому что ты и есть особенная, — кивает он на блокнот. — Что ещё?

Как легко он переключается: спокойно обсуждает работу, пока я вспоминаю ту ночь.

— Близнецы придут?

— Да.

— Спасибо, — я кладу руку в его ладонь. Его пальцы крепко и уверенно сжимают мои, не отпуская. — В соцсетях нашла в Петрозаводске кофемолку и мойку для эспрессо, им год. Кафе закрывается, они их подержат, Ника с Савелием заберут. Начнём готовить новые напитки. Ничего изысканного, чтобы привлечь туристов. Ещё видела местный чай для тех, кто не любит кофе. Карельский завтрак, эрл грей и смесь «озёрная» — вкусные.

— Хорошая идея, — одобряет он.

Его слова придают мне уверенности.

— А с едой... — его челюсть дёргается, а глаза настороженно сужаются. — Поможешь?

— Нет, — отвечаю серьёзно. Что с ним?

— Родион...

— Печь для кофейни я делать не буду.

— И не прошу. Просто научи меня делать калитки и вишнёвый торт. И калитки с муром. Я всегда следую инструкциям. Открываемся в десять, встану рано, привыкла к местному времени, напеку на весь день.

Он молчит, я продолжаю держать его за руку.

— Пожалуйста, Родион. Еда нас привлечёт, с Мефодиевыми конкурировать не будем. Трёх позиций хватит — туристы будут заходить на бегу.

Он проводит рукой по лицу, щетина шуршит.

— Годами калиток не делал.

— Я тоже готовлю в одном фартуке, — шучу я.

Его интерес загорается, бровь приподнимается.

— Голой уроки брать?

— Хорошо, как скажешь, — шепчу я, понижая голос. — Хочешь паузу? Устроим перерыв.

— Секс и выпечка, — усмехается он.

— Ага, — подмигиваю я.

Он тихо смеётся и громко выдыхает.

— Тяжело ты торгуешься, девчонка.

— Предложение заманчивое?

Он медленно кивает, облизывая губы.

— Особенно потому, что я тебя целиком голой не видел.

— Это твоя вина, — отвечаю я. — Я тебя раздевала, а ты только футболку задрал.

— Сожалею об этом, — чешет бороду. — Договорились.

— Правда? — радостно восклицаю я.

— Да, но только фартук.

— Хорошо, — записываю, чувствуя возбуждение. — Остался мерч. Ника сделает новые щиты, смешное название для кофейни в Янишполе. Можно именные щиты для дедушки Семёна, Егора, тренера или коров у Онеги… — меня осеняет. — Боже! А что если назвать кофейню «Кафе у коров Онеги»? Повесим чёрно-белые фотографии, сделаем мерч с коровами. Будет привлекать туристов не только местных, но и издалека.

Его губы трогает задумчивая улыбка.

— Маме и папе понравится. Они любят коров, протоптали тропу.

— Правда? Судьба, — улыбаюсь я.

Кивает, губы трогает мягкая улыбка.

Маленькая, но такая важная. Впервые за долгое время я чувствую себя полезной.

— Что делаешь?

Испуганно роняю телефон на стойку — грохот. Родион подхватывает с ухмылкой, поднимает бровь, будто не знаю, что там.

— Видео мойки высокого давления?

— Не суди! — хватаю телефон, засовываю в задний карман леггинсов. — После закрытия вынесем столы и стулья на улицу. Родион сказал, пустит на дрова.

— Хоть что-то, но сними топором без рубашки в слоу-мо.

Его глаза загораются — точно сделает. Кофейню закрываем на пару дней для мелкого ремонта — публика не заметит.

— Принёс? — потираю руки, ладони вспотели от нетерпения.

— Да, но...

— Конечно, справлюсь, — проталкиваюсь мимо, задеваю плечом, иду к двери. Мойка выглядит внушительно: жёлтый пластик блестит, шланг аккуратно свёрнут. Настоящий рыцарь чистоты.

— Ryobi 2300. Отличный выбор.