Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Карета поглотила меня.

Кожа сидений пахла старой влагой и дорогим табаком. Я откинул голову на стекло, наблюдая, как пригород размывается в полосы фонарного света и теней.

Каждый удар колёс вбивал клятву глубже в рёбра. За что? Почему? Обещание, выжженное на поле боя, теперь привязывало живого человека к призраку.

Смогу ли я когда-нибудь смотреть на неё так, как смотрел на Хелен? Не с благоговением, а с голодом. Не с долгом, а с огнём.

Когда образ той служанки выветрится из головы? И выветрится ли? Мысль отдавалась физической болью, пустотой под грудиной, которую не заполнят ни титул, ни богатство, ни безупречная невеста.

Я приехал к самому началу бала.

У подъезда уже выстраивались экипажи. Особняк дышал жизнью: окна горели, музыка уже выплёскивалась наружу.

Я миновал гулкий холл, сохранивший шлейф чужих духов, и направился прямо в свои покои.

Камердинер работал в молчании, шнуруя меня в парадный мундир. Золотая нить, жёсткий воротник, отполированные до зеркального блеска сапоги.

Я вошёл в зал.

Бабушки ещё не было, но дед восседал в своём старом кресле у камина. Он не двигался, но комната изгибалась вокруг него. Мужчины во фраках и женщины в шёлке склоняли головы.

Он кивал — медленно, весомо. В этот момент он напоминал не старика, а короля, который просто позволил своему королевству состариться вместе с ним.

Я двинулся сквозь толпу.

Руки хлопали по моему плечу.

«О, это же чудесно! Вы совершите ещё много подвигов, господин генерал!» «Вы — поддержка и опора государства!»

Голоса звучали звонко, пусто.

Женские взгляды скользили по мне, оценивая, взвешивая.

Духи висели в воздухе — тяжёлый жасмин, резкий бергамот, приторная роза. Музыка нарастала, вальс требовал движения, требовал игры.

Я улыбался, когда нужно, кивал, когда спрашивали, но сейчас моя кожа казалась слишком тесной. Дракон внутри ходил кругами, раздражённый искусственным теплом чужих слов, фальшивым оживлением вокруг.

Прошло почти два часа. Время близилось к полуночи. Оркестр играл медленнее, тяжелее. Я стоял у мраморной колонны, наблюдая, как пары кружатся в танце, и ждал неизбежного.

И тут я увидел то, чего никак не ожидал!

Глава 65. Дракон

Глава 65. Дракон

Элинор? Что она здесь делает?

Я видел, как она вошла под руку с матерью. Пудра скрывала слабость, румяна рисовали жизнь на щеках, но пустота вокруг глаз оставалась. Она двигалась как кукла на нитях, но спина была прямой. Целеустремлённой.

Я сделал шаг навстречу.

— Вы должны были быть в постели! — удивление прозвучало в моём голосе резче, чем я планировал.

— Она настояла, — прошептала вдова майора, уводя взгляд в пол. — Я… Я боюсь с ней спорить… Мало ли чем это обернётся… Мы ненадолго! Я сама была против этой поездки. Но как только вы уехали, Элинор плакала не переставая. Она так хотела на этот бал.

Элинор оказалась рядом. И мне пришлось придержать ее, ведь она покачивалась от слабости.

— Вы собирались сделать мне предложение, — послышался шелест её голоса, перерезающий гул зала. — Я приехала сюда ради этого…

Дракон замер. Я почувствовал сдвиг в крови, медленное, тягучее тепло, ползущее вдоль позвоночника. Клятва захлопнула дверь. Я посмотрел на неё — по-настоящему. Фарфор. Хрупкий. Шедевр ожиданий. И понял с холодной, абсолютной ясностью: я проведу остаток жизни с этой женщиной, мечтая о другой.

— Хорошо, — произнёс я. Слова были железными. Окончательными.

Музыка взмыла. Толпа расступилась. А я сделал шаг в западню, которую построил собственными руками.

— Нужно, чтобы пришла бабушка, — произнес я, чувствуя, как крепко Элинор уцепилась за мою руку, словно не желая отпускать.

Казалось, тысячи невидимых нитей оплели меня, стягивая грудную клетку. В кармане мундира лежала бархатная коробочка. Кольцо. Холодный металл прожигал бедро, напоминая о клятве, которую я дал.

Элинор стояла рядом, цепляясь за мой локоть так, будто я был её костылем. Её пальцы дрожали. Я чувствовал эту дрожь сквозь ткань рукава, и она вызывала во мне глухое, виноватое раздражение.

Я смотрел на танцующие пары, но не замечал лиц.

Только мелькание платьев, блеск украшений, фальшивые улыбки.

Дракон внутри свернулся в тугой, злой клубок. Он чувствовал ложь. Он чувствовал клетку. Ему было тесно в человеческой коже, в этом душном мундире, в роли жениха, который любит невесту лишь на словах.

И тут двери распахнулись.

Не просто открылись — их растворили настежь, впуская поток свежего воздуха, который мгновенно рассеял запах увядающих роз. Музыка не стихла, но стала тише, словно оркестранты инстинктивно сбавили темп.

Шепот пробежал по залу, начинаясь у входа и расходясь кругами, как волны от брошенного в воду камня.

Я поднял голову. И мир перестал существовать.

В проёме стояла бабушка. Ба Эвриклея сияла, словно сама источала свет. Но не она приковала мой взгляд. Рядом с ней, чуть позади, словно тень, обретшая плоть, стояла она.

Хелен.

Мой мозг отказывался воспринимать картинку.

Это не могло быть той же женщиной, что вытирала мне рот тряпкой, пахнущей дешёвым мылом. Та, что пряталась в серых платьях, превращаясь с каждым днём в призрак.

Передо мной стояла роскошная женщина, выкованная из ночи и звёзд.

Платье цвета глубокого индиго облегало её фигуру, словно вторая кожа, оставляя открытыми ключицы, где на тонкой цепочке сверкал скромный медальон. Тот самый, который я видел столько раз, когда она склонялась поправить подушку или влить в меня бульон. Тот самый, который она сжимала, когда я проклинал её на словах, прогонял, мысленно умоляя уйти навсегда. Погасить свой свет, озаряющий мою жизнь калеки. Тот свет, что стал для меня единственной ниточкой, которая удерживала меня от смерти.

Тёмный круг на белой коже. Её волосы, раньше собранные в тугой узел, теперь красивыми волнами по спине, ловя свет люстр. Но главное были не волосы и не платье. Главное был запах.

Даже через зал, сквозь терпкий аромат мужского табака и женской пудры, я уловил его. Ваниль. Полынь. Тепло живой кожи.

Гости перестали существовать. Всё вокруг перестало существовать, как только она переступила порог залы.

Дракон внутри взревел. Беззвучно, но так сильно, что у меня заложило уши. Зрачки сузились, превращая мир в туннель, на конце которого стояла только она.

Всё остальное размылось. Элинор, гости, бабушка — всё превратилось в фон, в серую массу.

— Кто это с герцогиней? — пронеслось удивлённое слева.

— Под личным патронатом герцогини… — в ещё одном тихом голосе слышался настороженный интерес.

— Какая кожа… Вы видели, как она смотрит? — задыхался от зависти