Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

В фартуке, с пустыми кружками в руках, она выглядела грозно. На ее лице застыло выражение ярости, портившее миловидные черты. Она смотрела на Патрика снизу вверх теми же глазами, что достались и ему, только взгляд ее был жестче. Острее.

От уголков ее глаз разбегались глубокие лучи морщин.

– Ма, – кивнул Патрик, с трудом подавив желание устало провести ладонью по лицу. Скорее бы эта проклятая ночь закончилась.

Взгляд Тесс Колсон мог выпотрошить человека за секунду.

Если бы кто-то сейчас вскрыл Патрика или его братьев, то нашел бы лишь пустую оболочку.

– Откуда ты? – проницательно спросила она. Голос у нее был шершавый, как потрескавшаяся кожа, с тяжелым северным акцентом, въевшимся в саму ее суть.

– Дела решал, – уклончиво ответил Патрик, натягивая вежливую улыбку. – Ладно, спокойной ночи…

– Что это за девица, мокрая как курица, которую ты приволок? – Она покосилась на дверь, ведущую к лестнице. – Никогда ее раньше не видела.

– Просто гостья, – отрезал он. – Сэм за ней присмотрит.

Желваки на ее щеках дрогнули.

– Еще одна? – Она не купилась на его уловку. – Ты что, Патрик, решил набить здание искусниками под завязку?

– Если сочту нужным. – Он проглотил готовые сорваться с языка резкости. – Скажи повару, пусть отнесет ей чего-нибудь поесть, ладно?

Тесс Колсон покачала головой с укором, в котором сквозило смирение.

– Кто она?

Патрик молчал. Он часто замечал, что в разговорах с матерью слова были лишними. Тесс Колсон умела читать своих сыновей по вздохам, по малейшей тени на их лицах.

– Она? – выдохнула Тесс, раздраженно качая головой. – Это ведь она, да?

«Она». Это короткое слово вмещало в себя слишком много.

– Она.

Мать кивнула. В этом жесте не было и намека на поддержку.

– Ну-ну, – протянула она. – Ты все испортил, сынок. Окончательно. Ты навлечешь на нас всех беду.

Патрик смотрел в точку поверх ее головы, сдерживая гнев.

– Теперь она на нашей стороне, – твердо произнес он.

– Да неужели?

– Будет на нашей.

Тесс на мгновение прикрыла глаза, а когда распахнула их снова, Патрик физически ощутил ее безмерную усталость и тревогу – ту самую, материнскую, тяжелую, как могильная плита.

– Будь осторожен, сынок, – тихо попросила она. – Прошу тебя. Ради нас всех. Пообещай мне.

Не успел он кивнуть, как тяжелая рука опустилась ему на плечо.

Патрик не стал оборачиваться, но Тесс посмотрела ему за спину. Выражение ее лица мгновенно сменилось на осуждающее. Она перевела выжидательный взгляд на Патрика.

– Это еще что? Ты же не собираешься тащить брата с собой в таком виде?

Донни выбрал именно этот момент, чтобы уронить подбородок Патрику на плечо, едва удерживая равновесие.

– В каком еще таком виде? – Язык у него заплетался.

– Он пьян в стельку, – отрезала Тесс.

Донни тем временем сложил губы трубочкой, изображая, что затягивается невидимой сигаретой, и безуспешно пытался ее «прикурить» дрожащими пальцами.

– Веди его наверх. Живо.

– У нас есть небольшое дело, – возразил Патрик. – Это ненадолго.

Тесс вздохнула, глядя на сыновей так, словно Господь отмерил ей крошечный запас терпения, а они умудрились растратить его еще в колыбели.

– Чтобы утром я об этом ничего не слышала, – процедила она. – Ты меня понял?

– Доброй ночи, ма, – бросил Патрик, обходя ее.

Он оставил мать кипеть от бессильной злости и толкнул входную дверь. Исайя, дремавший у камина, с кряхтением поднялся и поплелся следом, стуча когтями по полу.

Оказавшись за порогом, Патрик замер. Он запрокинул голову, вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью. «Господи, дай мне сил», – подумал он.

Донни вывалился следом, все еще цепляясь за плечо брата, но отпустил его, стоило им сойти с крыльца.

– Я вообще-то собирался уложить ту цыпочку в постель, Пэтти. Надеюсь, у тебя что-то важное, – пробормотал он, глядя мутным взглядом куда-то в темноту.

Зрачки у него были того же цвета, что и у Патрика, но они мелко дрожали, не в силах остановиться на чем-то – и виски тут был ни при чем.

– Какую цыпочку? – хмыкнул Патрик. – Ту шлюху?

Исайя ткнулся мокрым носом ему в ладонь, поторапливая.

– Она не шлюха. – Донни пошатнулся, едва устояв на ногах. – Сказала, что она путешественница из Дорсера.

– Ну да, конечно, – выдохнул Патрик, сворачивая на улицу. Он дернул Донни за рукав, заставляя поравняться с собой. – Если я не ошибаюсь, Мари-Лор выросла на свалке своего папаши на Раттинг-Уэй.

Донни ахнул, словно его ударили:

– Вот же хрень. Это была Мари-Лор?

– Она самая, – подтвердил Патрик. – Тебе пора завязывать с выпивкой, Донни.

Тот шмыгнул носом.

– Я и до того, как начал пить, ни хрена не видел. Слепее уже не стану, верно?

Патрик промолчал, признавая его правоту. Зрение подводило Донни с детства, и с годами тьма сгущалась, пока не поглотила мир окончательно. Он ослеп раньше, чем на его подбородке пробилась первая щетина.

Патрик вздохнул.

– Слепота тебе никогда особо не мешала.

– Если подумать, ее сиськи и вправду показались мне знакомыми, – задумчиво протянул Донни. – Эй, погоди-ка. А где мой бумажник?

– Уверен, давно уже тю-тю.

Донни вцепился в рукав пальто Патрика, нащупав ткань у локтя.

– Бабы, – философски изрек он. – Забирают твои деньги, спишь ты с ними или нет. Парень хотя бы остался со мной до утра.

Патрик чиркнул зажигалкой, вложил сигарету брату в пальцы, затем прикурил вторую для себя.

– Мари за день успевает больше, чем ты за неделю, братишка, – усмехнулся он, – и обходится мне, заметь, куда дешевле.

– Я свое отрабатываю, – обиделся Донни. – Вот иду с тобой, так ведь? Ты собираешься сказать мне, куда, мать твою, мы тащимся?

Челюсти Патрика напряглись; сдерживаемое раздражение снова дало о себе знать.

– Мы к старику Берни, – сказал он. – Надо перекинуться парой слов.

Донни на миг сбился с шага, но тут же поспешил догнать.

– К Берни? А он-то что натворил?

Патрик попытался подобрать слова помягче, но, как ни крути, звучало это глупо.

– Он оскорбил одного друга.

– Друга? – фыркнул Донни. – Кого? Отто? Тот, небось, заслужил.

– Не Отто.

– Тогда кого? Берни, конечно, болван, но он безобидный, Пэтти. Оставил бы его в покое. Люди начнут болтать…

– Мне нужно просто поговорить с человеком, – успокоил его Патрик, – и все.

Он чувствовал, как Донни хмурится у него за спиной.

– Без поножовщины?

– Без, – пообещал он. – Без поножовщины. Хотя мысль заманчивая.

– Этот твой друг, – не унимался Донни. – Кто он?

Патрик промолчал, и Донни лишь тяжело вздохнул. Младший из братьев Колсон на ходу привычным движением выудил из-за пазухи пистолет и на ощупь проверил барабан.

Он выпустил струю дыма через плечо и больше не задавал вопросов. Он вообще редко что-то спрашивал.

Парни Колсон делали то, что им велели. Точно так же,