Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Просто припугни его немного, Донни, – сказал ему Патрик, – и уйдем.

Глава 19

Нина

Я проснулась в той же одежде, в которой меня сюда притащили. Ткань высохла, став жесткой, и помялась в самых неожиданных местах. Сапоги и носки кто-то снял.

Я растерянно уставилась на стены в выцветших обоях с цветущей вишней, на провисший потолок и на свет, пробивавшийся сквозь пыльное окно.

Кентон-Хилл.

Я застонала и села. К моему удивлению, тело совсем не ломило, хотя я готовилась к худшему. Шишка на затылке глухо пульсировала, но в остальном единственным ощущением было странное покалывание в кончиках пальцев.

Они словно вибрировали.

Я поднесла ладони к глазам, с любопытством их рассматривая, а затем вспомнила металлический привкус на языке.

Идиум.

Глаза распахнулись. Губы сами собой растянулись в улыбке.

На полу у двери стоял поднос с тремя тарелками. Еда была не тронута. Картофельное пюре заветрилось и посерело, соус подернулся жирной пленкой. Овсянка в миске превратилась в клейкую массу.

Интересно, как долго я проспала?

У моих ног белела неровно сложенная записка.

Мисс Хэрроу,

левый кран – с горячей водой. Не обожгитесь.

Подписи не было.

Я долго смотрела на буквы, водя пальцем по размашистым хвостикам «р» и «у». Смотрела на имя – мое имя – с какой-то странной отстраненностью, словно читала письмо, адресованное незнакомке.

Вода в трубах и вправду оказалась разной температуры. Я по очереди открыла оба вентиля, завороженно наблюдая, как от струи из левого крана поднимается пар. Наполнив большой медный таз до половины, я перекрыла воду.

И рассмеялась. Гениально. Как, мать их, они нагревают воду? Огнем, газом или каким-то неведомым мне устройством? Как она появляется, стоит лишь повернуть рычаг?

Я проследила взглядом за трубами, уходящими за окно, но так и не поняла, куда они ведут. Решила, что обязательно выясню это позже.

Сначала нужно было смыть с себя грязь.

Раздевшись, я нашла в шкафу полотенце, намочила его и со стоном облегчения провела горячей тканью по телу. Опустив взгляд, с удивлением обнаружила, что синяков почти нет. Тело ныло, но, если не считать пятен на левом запястье, кожа была чистой, только бледнее, чем я помнила.

Прямо под кожей, в венах, тихо гудел идиум.

За годы скитаний я похудела – прошли те времена, когда я наедалась досыта на банкетах искусников. Округлость бедер и груди сошла на нет. Я вздохнула, разглядывая себя. Похожа на птичку – хрупкие косточки, которые так легко переломить.

Я дала себе слово: буду есть все, что дают, пока гостиница Патрика не разорится.

В шкафу нашлась чистая одежда и обувь – зеленая юбка и блузка какого-то болезненно-желтого оттенка с широкими манжетами. Застегнув верхнюю пуговицу у самого горла, я с досадой заметила, что блузка мне велика и топорщится по бокам. Кожаные туфли оказались старыми, с потрескавшимися носами, но пришлись впору.

Кое-как расчесав кудри пальцами – расчески не было, да и толку от нее без масла для волос мало, – я заколола их на затылке найденными шпильками.

Покончив с туалетом, я съела все. Холодную картошку, лук-порей, сосиски. Даже остывшую овсянку, выскребая миску до дна. Осушила стакан воды одним глотком и почувствовала тяжелую, мучительную сытость.

Я легла на выцветший ковер, глядя в потолок, и прикрыла веки, раздумывая, не уснуть ли снова. Я умела развлекать себя в четырех стенах. Последние семь лет я только и делала, что училась быть наедине с собой. Умение прятаться означало умение скучать.

Вновь открыв глаза, я принялась за привычные глупые игры, которыми убивала время. Можно мысленно обводить узоры на обоях, считать трещины на штукатурке, придумывать названия каждому оттенку, на который падал взгляд, и гадать, какие краски нужно смешать, чтобы его получить.

Сколько мне здесь сидеть?

Солнце било в окно, подсвечивая танцующие пылинки, но углы комнаты тонули в тени. Я поискала глазами лампу или свечу, но в бра на стене ничего не было. Вместо этого там торчала какая-то проволочная спираль в стеклянной колбе.

Я смерила взглядом шнурок, свисавший снизу, и осторожно дернула.

Вспыхнул свет. Яркий, ровный огонек внутри стекла. Он зажегся с сухим щелчком, заставив меня отпрянуть. Я рассмеялась. Чистое волшебство.

Вспомнила улицу внизу, со всеми ее трубами, странными механизмами, собранными из чего попало, создающими вещи, которых я никогда прежде не видела.

Снова уставилась на обои, раздумывая, не пересчитать ли цветы.

Но мне до смерти надоело прятаться.

Я подошла к двери, решительно постучала и позвала по имени того, о ком говорил Патрик вчера вечером… или когда это было?

Послышались шаги, ключ повернулся в замке, и дверь приоткрылась. В проеме возник тощий смуглый паренек.

– Мисс?

Я одарила его самой любезной улыбкой.

– Я хотела бы прогуляться по городу, – сообщила я. – Будь добр, отойди.

Парень уставился на меня, разинув рот.

– Но… Пэт… – Он оглянулся, словно Патрик мог материализоваться у него за спиной. – Простите, мисс. Вам велено сидеть здесь. Приказ босса. – Он выпрямился, пытаясь напустить на себя важность. – Я вас не выпущу.

Он был непреклонен, несмотря на юность. Но теперь у меня был козырь, которого мне так не хватало последние семь лет.

– Ты знаешь, кто я, Сэм? Патрик назвал тебе мое имя?

Сэм выпятил подбородок.

– Он мне доверяет, – с гордостью заявил он. – Он верит, что я смогу вас защитить.

Я улыбнулась шире:

– Должно быть, он видит в тебе большой потенциал.

В его глазах зажегся огонек рвения.

– Он сказал, что вы – чародейка земли, – выпалил Сэм. – Сказал, что за вами нужен глаз да глаз. И никого не впускать и не выпускать. За вами многие охотятся, мисс. Многие бы заплатили, чтобы вас найти.

Я вздохнула:

– Значит, он заботится о моей безопасности? Какой порядочный человек.

– Да, – просиял Сэм.

– А что, по-твоему, он скажет, если я обрушу все это здание прямо нам на головы?

Улыбка сползла с лица Сэма, сменившись гримасой ужаса. Он отшатнулся, но рука его инстинктивно потянулась к дверной ручке, чтобы захлопнуть дверь.

– Вы… вы этого не сделаете, – пролепетал он. – Вы же и себя похороните.

Я небрежно пожала плечами:

– Рискованная ставка, Сэм. Я всего лишь хочу немного прогуляться. Вернусь через час.

Брови Сэма сошлись на переносице от мучительной работы мысли; глаза метнулись к лестнице.

Я нетерпеливо цокнула языком:

– Ты мог бы пойти со мной. Проводить. Убедиться,