Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Нет, – сказал он, рассеянно поглаживая Исайю, но глядя при этом на меня, – не собираешься.

Казалось, он хотел добавить что-то еще, но передумал. Пауза затягивалась. Я не могла удержаться и снова скользнула по нему взглядом.

– Выглядишь паршиво, – солгала я. – Уставшим.

– Не спал. Нужно было кое-что уладить.

Прозвучало зловеще.

– И что же это за дела, которые требуют внимания посреди ночи?

Он помедлил с ответом.

– Здесь всегда есть проблемы, которые нужно решать.

– Например?

Я сразу поняла, что меня не посвятят в те «проблемы», с которыми он разбирался по ночам. Пока нет.

– Трубы протекли, – коротко бросил он.

Интересно, как много всего он контролирует? За скольких людей он несет ответственность в этом городе, который сам же и отрезал от остального мира?

Мешки под глазами у Патрика были лиловыми. Возможно, именно усталость удержала его от того, чтобы волоком тащить меня обратно в гостиницу. Сейчас он, казалось, был вполне доволен тем, что сидит на траве, опираясь на локти.

Повисло неловкое молчание.

Я теребила пальцы, пытаясь придумать тему для разговора.

– Как вода попадает в трубы?

Патрик вскинул брови.

– Собирается в резервуарах на крыше. Трубы подключены к ним.

– Но как она нагревается?

– Летом ее греет черепица. Зимой пускаем через котел.

Он снова умолк, не торопясь ни говорить, ни уходить. Просто наблюдал за мной, продолжая чесать Исайю за ухом.

– А что насчет света…

– Тебе не нравится тишина, да? – перебил он. Его голос, низкий и глубокий, поглотил мой вопрос. В тоне слышалась усмешка, хоть лицо и оставалось серьезным. – Ты болтаешь даже больше, чем я помню.

Я захлопнула рот и нахмурилась.

Усмешка все же пробилась наружу, как бы он ни пытался ее сдержать.

– А вот хмуришься ты точь-в-точь как раньше. Опасно, как, мать его, заряженный пистолет.

Эта скупая улыбка делала его пугающе новым, меняла оттенок его глаз. Я старалась не смотреть на его губы.

– Тебе не нравятся женщины, которые говорят?

– Терпеть их не могу, если честно, – отозвался он. – Они вечно пытаются заболтать тебя, чтобы ты не услышал, о чем они не хотят говорить.

Я ощетинилась, чувствуя, как краска вновь заливает лицо.

– Может, ты просто паршивый собеседник, – выплюнула я. – Или высокомерный ублюдок. Либо то, либо другое.

И тут он рассмеялся. По-настоящему, искренне.

– О, определенно и то и другое. Но я просто дразнил тебя. Я не против твоей болтовни. Просто хотел снова увидеть, как ты хмуришься.

Выходит, нам обоим нравилось выводить друг друга из себя.

– Зачем я здесь, Патрик? – чопорно спросила я. Мне не нравилось, как легко он выбивал меня из колеи. Словно в любой момент мог сорвать с меня маску. – Ты заманил меня лживыми обещаниями свободы, а потом запер. Мы когда-то были знакомы. Почему бы просто не попросить о том, что тебе нужно? Я могла бы и согласиться.

Он глубоко вдохнул носом, не спеша с ответом. Между его пальцами мелькнула монета – я даже не заметила, откуда он ее достал. Он перекатывал ее по костяшкам.

– Ты знаешь, сколько я тебя искал, Нина? – тихо спросил он. – Шесть месяцев. Шесть гребаных месяцев.

Ответ удивил меня – и не удивил одновременно. Удивила его настойчивость. А то, что искал долго… Я ведь была призраком.

– Я часто переезжаю.

– Это да, – согласился он. – И делаешь это с умом. Осторожно. Не используешь одно имя дважды. Меняешь одежду. Находишь новую работу, куда бы ни приехала. Сидишь в квартире, не высовываясь. Ни с кем не говоришь. – Он глянул на меня из-под ресниц. – Тебя было трудно найти, Нина.

Та же усталость, казалось, снова навалилась на него.

– К худу ли, к добру ли, но ты – единственная, у кого есть твои… особые навыки. Я не рассчитывал, что пара часов детской дружбы поможет провернуть дело. Ты мне нужна, Нина.

– Чтобы помочь тебе выиграть войну? – спросила я, закатив глаза.

Желваки на его щеках дрогнули.

– Ты не веришь, что мы сможем.

– Я думаю, что в этой войне победителей не будет.

– А я так не считаю, – возразил Патрик. – В конце концов победит тот, у кого будет больше идиума.

– Тогда зачем тебе я? – взмолилась я. Сердце бешено колотилось о ребра. – Я не алхимик. Скажи мне, зачем ты привел меня сюда, что я должна буду делать. И не говори загадками про «туннели и секреты».

Он поймал мой взгляд:

– Что ж, слушай. Мне нужен путь в столицу, чтобы нас не заметили. Мне нужна твоя помощь, чтобы вытащить моего отца, и мне нужно знать, где по ночам спит лорд Таннер, чтобы я мог всадить ему пулю между глаз прежде, чем кто-либо поймет, что я там.

Если бы все было так просто.

Я покачала головой, отводя взгляд. Я не была дурой. Было что-то еще, о чем он умалчивал.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе прорыть туннель в город.

– Для начала, – кивнул он. – Ты хорошо знаешь Национальный Дом и его планировку. В этом мне тоже понадобится твоя помощь.

– А откуда мне знать, что ты не планируешь перестрелять там каждого искусника – мужчин, женщин и детей? Я не стану помогать, если тебе нужна только кровь.

– Значит, сочувствующие у тебя все же есть. Я так и думал.

Я нахмурилась.

– Искусники и ремесленники умирают одинаково, – сказала я. – Их кровь одного цвета. Я уже с трудом их различаю.

А видела я ее слишком много.

Я вырвала клок травы из земли, а затем одним усилием мысли затянула оставшуюся проплешину. Патрик наблюдал за этим не отрываясь. Он сглотнул, прежде чем заговорить.

– Никто не умрет без крайней нужды. Я не одержим местью.

– Да неужели? «Всадить пулю лорду Таннеру» звучит очень похоже на месть.

– Мои планы мести застряли костью в горле, Нина. Я никогда не произносил их вслух, но, уверяю тебя, они есть. И они не касаются невинных жителей Белавер-Сити.

– У вашего Союза не было таких терзаний, когда вы взорвали Школу, – напомнила я.

– Теперь все по-другому.

– Это почему же?

– Потому что теперь главный я. – Он произнес это так веско, что возражать было бессмысленно.

– А что насчет Домелиуса Беккера? – спросила я. – Что ты сделаешь с алхимиком?

Его поза изменилась. До этого момента казалось, что он подается ко мне, сокращая дистанцию. Теперь он моргнул и снова отвернулся к городу.

– Это не твоя забота.

– Сейчас это касается всех, – возразила я.

Патрик натянул осторожную улыбку, скрывая гнев в голосе, и я тут же вспомнила мальчишку, яростно плюющего на землю.

– Если тебя беспокоит идиум, я