Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Я кивнула, возможно, слишком поспешно.

Он подбросил монету, и она тяжело шлепнулась в траву между нами.

– Орел, – сказал он. На меня тускло смотрел профиль лорда Таннера.

Я напряглась.

– Каково было в той Школе?

Не тот вопрос, которого я боялась.

– Блестяще. Бросай еще.

Патрик подбросил монету.

– Орел. Чему вас там учили?

– Рисунку, живописи, лепке, сценическому искусству, чародейству земли, – перечислила я. – Это были мои любимые предметы.

Он снова подбросил монету.

– Орел.

Я с досадой уставилась на серебряный кружок. Патрик выглядел невозмутимым.

– Ты когда-нибудь думала о доме, пока была там? Жалела о своем выборе стать искусницей?

– Это два вопроса.

– Выбери один.

Я поежилась:

– Я старалась не думать о доме. Не о чем там было особо думать.

– Даже о семье?

Я натянула улыбку, словно маску.

– Бросай монету.

Он сделал это не глядя.

– Орел. Тебя не беспокоило, что ты среди мошенников?

Я сверлила взглядом предательскую монету и злилась. Лгать не было смысла.

– Иногда.

– Орел. А ты сама когда-нибудь чувствовала себя мошенницей?

– У этой проклятой монеты вообще есть другая сторона?

Он перевернул профиль лорда Таннера. Там блеснула канарейка.

– Отвечай на вопрос, – мягко потребовал Патрик.

Гнев закипел у меня в груди.

– Каждый день. И все дни после.

Он кивнул. Похоже, это был еще один тест. И этот я, кажется, прошла. Он подбросил монету.

Профиль лорда Таннера лежал в траве лицом вверх.

– Господи помилуй…

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уйти? – спросил он.

Я выдохнула:

– Нет.

– А обо мне когда-нибудь думала?

Монета лежала забытая.

В воздухе между нами повисло предчувствие катастрофы – чего-то, чего не стоило касаться. Трава шелестела на ветру, в груди щемило, а глаза Патрика казались бездоннее неба.

Я прикусила нижнюю губу, и его взгляд проследил за моим движением.

Я подняла монету из травы и подбросила ее в воздух.

– Решка, – сказала я.

Наваждение рассеялось, хотя он и не отодвинулся.

– Ты действительно веришь, что твой отец еще жив?

Он заговорил, не моргая, едва шевеля губами:

– Он жив. Мне просто нужно знать, где его держат.

– И ты пророешь туннель?

– И мы пророем туннель. – Он кивнул на монету передо мной.

Я снова подбросила ее. Орел.

– О чем он тебя попросил, Нина?

Паника пронзила меня ледяной иглой. Не нужно было спрашивать, кто такой «он». Яда, которым сочилось это слово, было достаточно. Казалось, Патрик и не ждал ответа – по крайней мере, честного. Он уже отвернулся, вопрос повис в воздухе.

Хотела бы я, чтобы он выглядел таким же потерянным, как я. Я ненавидела эту свою неуверенность, в то время как он оставался невозмутимым, как скала. Неужели он не чувствовал, как земля уходит у нас из-под ног?

С усилием оторвав взгляд от горизонта, он достал сигарету и закурил. Запах напомнил мне Скарри, ту однокомнатную лачугу, где я родилась, – кирпичи и штукатурка, пропитанные угольной пылью и табаком.

Он повернулся, протягивая мне открытый портсигар, но я брезгливо качнула головой.

– Ты не куришь? – Брови его поползли вверх.

– Терпеть не могу эту вонь.

– Господи помилуй, – пробормотал он, бросая недокуренную сигарету в траву и вдавливая ее каблуком в землю.

Он встал, Исайя тут же вскочил следом, лизнув ему пальцы в ожидании прогулки.

– Пойдем, девчонка из Скарри, – сказал Патрик, уверенно протягивая мне руку.

Мы снова были двенадцатилетними детьми на том дворе, только на этот раз имя прозвучало с нежностью, рокот его голоса обволакивал слова.

– Это та часть, где ты тащишь меня обратно силой?

На мгновение показалось, что он всерьез обдумывает этот вариант.

– Соблазнительно, но у меня такое чувство, что ты просто взломаешь замки. Ты же сказала, что хочешь увидеть Кентон-Хилл?

Я уставилась на его ладонь, словно она могла укусить.

– И ты планируешь меня сопровождать?

Ему явно наскучила моя нерешительность. Наклонившись, он перехватил мою руку и рывком поднял меня на ноги.

Его ладонь задержалась на моей дольше, чем следовало, большой палец с нажимом прошелся по костяшкам. Каждый дюйм его кожи обжигал.

– Если ты планируешь шататься по городу, мне лучше пойти с тобой.

– А что, если кто-то узнает печально известную чародейку земли?

– Кого, Нину Кларк? – переспросил он, наконец выпуская мою руку. – Никогда о такой не слышал.

Глава 22

Нина

Мы неспешно брели обратно вдоль канала, соблюдая осторожную дистанцию. Рыбаки на берегу почти не обращали на нас внимания.

– Здесь что, нет реки? – спросила я.

Впереди вырастали высокие кирпичные стены, покрытые лишайником и копотью, медленно отрезая нас от неба.

Патрик покачал головой:

– Воды, кроме как в каналах, нет. Мы слишком далеко от гор и слишком высоко. Будь я верующим, сказал бы, что Идия выбрала это место для своих каналов, потому что мы нуждались в них больше всего.

Я смерила его взглядом.

– Ты не веришь в Бога?

Патрик усмехнулся – тихо и горько.

– О, я верю, что Бог есть. Но я бы плюнул ему в ладонь, прежде чем пожать ее.

Я почувствовала, что эту тему лучше не развивать, хотя мне отчаянно хотелось расспросить его. Я вспомнила все, что видела в тех разрушенных городах, и хотела сказать ему, что понимаю.

– Никогда не видела такого чистого канала, – перевела я тему. – Как вам это удалось?

– У нас есть специалисты.

– Специалисты по очистке воды?

– Вроде того.

– И если другой воды нет, зачем вы его перекрыли? – удивилась я. – Ваши фермы, должно быть, страдают.

– У нас нет ферм, Нина. Здешняя земля не годится для земледелия. Ни для чего, кроме угля, не годится.

Я недоверчиво посмотрела на него:

– Но как вы кормите всех этих людей, если перекрыли пути снабжения?

– А я разве говорил, что снабжения нет?

«Ах, ну да, – подумала я. – Туннели».

Он усмехнулся.

– Вечно тебе хочется узнать то, что не положено. – Он покачал головой. – Ты что, забыла обо всех тех членах Союза за пределами города? Мы не единственные, кто сражается. Желающих торговать предостаточно.

Мы свернули в узкий проход между каналом и кирпичной стеной; он жестом пропустил меня вперед. Его дыхание коснулось моей шеи, и по коже побежали мурашки.

– Значит, вы заключаете сделки и они передают вам товары?

– В обмен на уголь, – пояснил он, – и безопасный проход.

Слова, казалось, скользнули мне под воротник.

– Безопасный проход куда? – Я остановилась, обернувшись к нему.

Он смотрел поверх моей головы на оживленную улицу, где сновали люди: пешком, на