Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

Я снова кивнул, признавая его правоту.

— И чего она хочет? — зеленые глаза младшего принца как-то хитро прищурились. Он внимательно посмотрел на мое помрачневшее лицо, и уголки его губ поползли вверх. — Дай угадаю, — хохотнул Дариан. — Она хочет, чтобы ты отпустил ее с отбора. Снял ее кандидатуру и позволил уехать.

По моим мгновенно потемневшим, сверкнувшим золотом глазам Дариану всё стало предельно понятно. Он попал в самую точку.

— Но я ее не отпущу! — упрямо, с металлом в голосе мотнул я головой.

— Будешь держать девушку силой? — Дариан отлип от двери и медленно подошел обратно, глядя на меня с искренним непониманием. — Принуждать ее остаться… Так на тебя не похоже, Ривиан. Ты всегда презирал тех, кто добивается женщин властью.

— Она… — я замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле.

Смотрел на брата, на его открытое, честное лицо. У меня никогда не было секретов от него. Мы доверяли друг другу с самого раннего детства. Но... сейчас я не мог рассказать ему то, что так сильно хотелось.

Дариан искренне любит свою мать. Какой бы стервой ни была Императрица Октавия для всего остального мира и для меня лично, для него она оставалась матерью. Я не мог, просто не имел права сказать ему сейчас правду. Не мог рассказать о том, что его мать хладнокровно отравила Кирию на чаепитии. И уж тем более не мог выдать самую главную, опасную тайну: что благодаря этому покушению я узнал о невероятной, способности Кирии нейтрализовать смертельные яды при помощи своей Тьмы. Эта информация была слишком опасной. Расскажи Дариану, и его мир перевернется. Он пойдет к матери с вопросами, а Кирия... Кирия станет главной мишенью. Такое рассказывать нельзя. И пусть Октавия вскоре узнает, что с ядом не вышло, но... я сделаю всё, чтобы защитить мою колючку.

— Кирия пришлась мне по душе, — я печально улыбнулся, мастерски скрывая свои истинные мысли и впервые в жизни откровенно обманывал брата. — Такой девушки, как она, нет во всей Империи. Я не хочу ее потерять.

— Как же я с тобой согласен, брат, — понимающе кивнул Дариан, тяжело вздохнув. В его глазах мелькнуло сочувствие. — Она действительно особенная. Но такую удержать будет сложновато. Сам видишь, плевать ей, что у тебя власть и богатство. Ее в золотую клетку не посадишь.

— Это я уже понял, — хмыкнул я, смещая внимание на свой изображенный котами пантеры камзол, сиротливо висящий на кресле. Красноречивое напоминание о неприступности темной магианы. — Значит, нужно придумать что-то другое. Предложить ей то, от чего она, при всем своем упрямстве, не сможет отказаться.

Но на тот момент я даже не подозревал, что придумывать что-то другое мне не придется. Судьба, словно насмехаясь над моими планами, сама расставит всё по своим местам, причем в самое ближайшее время...

33. Эксклюзивный наряд и визит начальства

Кира

После того, как черный кот грациозно, без единого звука перемахнул через кованые перила балкона, я еще долго не могла успокоиться. Мерила шагами спальню, чувствуя, как кровь стучит в висках, а под кожей яростно пульсирует Тьма, разделяя мое негодование.

Паршивец! Обвел меня вокруг пальца! А я-то тоже хороша! Гладила его, к груди прижимала, выкладывая все карты на стол! В нос целовал! Тьфу! А потом еще и в кровать с собой уложила!

— Ну не дура ли?! — прошипела я, останавливаясь.

Хотя, с другой стороны, почему это я дура?! Это он — беспринципный, хитрый, наглый и бессовестный манипулятор! Столько дней приходил ко мне в образе кота, вынюхивал мои секреты, а потом, при встрече в человеческом облике, выставлял меня полной идиоткой, наслаждаясь своей безнаказанностью! Он знал! Знал всё! Мое отношение к нему, мои планы по провалу этого чертового отбора! Знал, но всё равно оставлял меня подле себя снова и снова, принуждая проходить дальше!

Я закрыла глаза, делая глубокие вдохи и выдохи. Нужно успокоиться. Эмоции — это слабость.

Отпустит ли он меня теперь? Ривиан не дал вообще никакого ответа на мой ультиматум. Просто выслушал и ушел. Каков будет его следующий шаг?

Если рассуждать логически и без эмоций, даже реши он оставить меня, я всё равно не посмею никому рассказать о его пушистом альтер-эго. Во-первых, у меня нет ни единого доказательства. Начни я рассказывать, что первый принц Империи умеет превращаться в черного кота с красными глазами, а потом обратно, слушатели просто покрутят пальцем у виска, признав меня невменяемой. Во-вторых, за разглашение тайн правящей династии, даже если это тайна их пушистых хвостов, меня могут банально казнить. А в-третьих... граф Ориан, отец Кирии, тоже пойдет на плаху как соучастник или недосмотревший отец.

Стиснув пальцы в кулаки, я злобно зарычала. Снова в тупик! Те знания, которыми я сейчас обладаю, принесут мне скорее инквизиторский костер, нежели пользу и свободу!

— Зато Ривиан-то много интересного обо мне узнал, пока тут на четырех лапах расхаживал! — рыкнула я, злобно щурясь и глядя на распахнутую дверь балкона. — Хорошо еще, что про другой мир ему не ляпнула, а то бы точно в палату для душевнобольных заперли!

Так я и промаялась до самого вечера, наматывая круги по комнате и составляя в уме таблицы рисков, пока Сара не принесла ужин. Кусок в горло не лез. Приняв ванну, я легла в кровать, но сон не шел.

Новый день встретила с головной болью и красными от недосыпа глазами. Никто меня не обрадовал новостью об отчислении, а это значит, что Ривиан не принял мое предложение. Что ж, ожидаем!

— Что желаете надеть сегодня, леди? — робко спросила Сара после того, как я умылась.

Я сместила тяжелый взгляд на открытый шкаф. На платья. Часть из них (пышных), щедро украшенных бантиками и рюшами, принадлежала Алисии. Граф Ориан в приказном порядке велел ей отдать мне свои новые наряды, ведь времени на сборы было маловато. Сестрица, помнится, возмущалась так, что чуть не лопнула от натуги, но спорить с отцом не посмела. Хорошо, что слугам удалось все же приобрести несколько готовых, строгих платьев, которые Алисия назвала бы «не по моде».

Вот только этих строгих платьев у меня осталось ненадеванных… ноль. А надевать вчерашнее — моветон даже по моим, земным, меркам.

— Это пышное убожество я больше не надену! — фыркнула я, брезгливо кивнув на лиловое