Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

Это была небольшая комнатка, заполненная множеством материалов для рукоделия, поделок и рисунков. Цай Мин сюда практически никогда не заходил. Бывало, он воровал из мастерской особо плотную бумагу, чтобы делать самолетики на уроках.

Линь Бао же, наоборот, бывал в этой комнатке часто. Как человек, увлеченный художеством, юноша пару раз в неделю оставался после занятий, чтобы порисовать. Все завершенные картины он прятал в тайный уголок мастерской в надежде, что у его творений однажды появится зритель… Но на этот раз забыл про одну-единственную.

– Давай расположимся вот здесь. – Линь Бао указал на большой деревянный стол, покрытый каплями краски.

Цай Мин молча наблюдал, как его одноклассник раскладывает рулоны рисовой бумаги на столе и берет карандаш и ножницы.

– Чтобы победить в первом раунде, мы должны сделать великолепный фонарик. По моей задумке, он должен быть в форме идеального ромба. Ты сможешь нарисовать форму? – Линь Бао ткнул карандашом в сторону серого от скуки Цай Мина. Тот молча кивнул. С этим художником ему было ну совсем тошно: взгляд под дымкой мыслей, которые он тщательно держал глубоко в своей голове, лицо не выражало никаких эмоций. Это бесило Цай Мина, но они уже были здесь, в мастерской. Никуда не деться.

– Я все сделаю. – Цай Мин выхватил карандаш из руки Линь Бао и наклонился над разложенным листом рисовой бумаги. Он хотел выглядеть уверенным, однако совсем не умел чертить, да и красиво рисовать тоже. Нельзя ударить в грязь лицом перед этим занудой!

С помощью длинной линейки после двадцати минут трудов у Цай Мина получился замечательный… Погодите, это нельзя было даже назвать ни ромбом, ни треугольником, ни кубом. Линь Бао выглянул из-за плеча своего напарника и поморщился.

– Выглядит ужасно.

Цай Мин был оскорблен. Он скрестил руки на груди, чтобы сдержать свои эмоции. Сделав глубокий вдох, Цай Мин постарался ответить как можно спокойнее:

– Знаешь, ты мог бы сам делать эти идиотские фонари. Зачем тебе я? Ты ведь настоящий талант! Настолько великолепен, что так и хочется врезать тебе по носу!

Но он явно провалил задание на спокойствие.

Повисла долгая пауза, после чего Линь Бао слегка приподнял брови и гордо вздернул тот самый нос, по которому Цай Мин как раз и хотел врезать.

– Попробуй.

Цай Мина два раза просить не надо. Цай Мин шагнул в сторону художника и приготовился нанести удар. По правде говоря, он слегка трусил, но раз уж сделал шаг – заверши дело. Парень замахнулся и с крепко зажмуренными глазами нанес удар. Его кулак пробил полотно на мольберте, которое уже было заполнено красками. Это был рисунок необъятного моря зеленой травы в объятиях голубого неба и ласкового ветерка. Посередине красовалась дыра.

Когда Линь Бао уворачивался, он и понятия не имел, что позади него стоит его же рисунок. А когда все произошло, с ужасом смотрел на испорченную картину, затем на покрасневшего до ушей Цай Мина. Никаких сомнений: ему было стыдно. Все вокруг Линь Бао вдруг потемнело, свет сузился до маленькой точки, сконцентрированной на порванном полотне.

– Проклятье…

Все естество Линь Бао призывало его отомстить. Сделать такую же дыру в груди Цай Мина, чтобы тот перестал быть целостным.

– Уходи, Цай Мин. – Юноша взял в руку карандаш и отвел взгляд на неверный чертеж бумажного фонарика. – Ты сделал достаточно.

– Прости… Я… – Цай Мин посмотрел на прекрасный пейзаж с дырой от его кулака. – Мне правда очень жаль.

Но Линь Бао уже его не слышал. Сейчас его задачей было исправить одну из двух ошибок его напарника.

– К завтрашнему дню будет готов наш фонарик. А ты уходи.

* * *

На следующий день.

Разумеется, фонарик Линь Бао (и Цай Мина тоже) произвел настоящий фурор в классе. Вдвоем стоя у доски, они выглядели как совершенно не знакомые друг другу люди. Цай Мин опустил взгляд на свою обувь, а его напарник безмолвно уставился на сделанный фонарик. Нежно розовый, в форме идеального ромба, украшенный росписью в виде золотых ветвей гинкго. Легкость и нежность в истинном воплощении.

Но радости у победителей совсем не было. Цай Мин терзал себя за то, что испортил картину Линь Бао. Он сотни раз подбирал слова, чтобы извиниться, но его напыщенная гордость не позволяла открыть рта. Что еще хуже: им предстояло пройти второй раунд. Вместе.

Тем же днем они встретились в школьной мастерской, чтобы начать делать второй фонарик.

– Сегодня все будет иначе, – начал Линь Бао. – Я сделаю чертеж, а ты вырежешь нужные детали. Никаких инцидентов, мы будем работать одинаково. А не только я, как в прошлый раз.

– Хочу напомнить тебе, что ты сам меня прогнал, – прошипел Цай Мин и сел на край рабочего стола, где уже была разложена бумага для нового фонарика.

Атмосфера в мастерской была густой и напряженной. Оба были погружены в работу, без слов понимая, что нужно делать. На этапе покраски фонарика Линь Бао не выдержал:

– Знаешь, я специально тогда поднял руку, чтобы участвовать в конкурсе. На мгновение мне показалось, что мы похожи, и мне очень хотелось создавать фонарики именно с тобой.

Цай Мин замер. Что еще за откровения?!

– С чего ты взял, что мы похожи?

– Я подумал, что ты так же одинок, как и я. Иначе почему все твои друзья в классе решили выбрать не тебя своим партнером? – Линь Бао сделал элегантный штрих золотыми красками на темно-синем фонарике, изображая тонкий полумесяц. – Я не буду отрицать, что мне захотелось подружиться… Однако мне хватило дня, чтобы понять, как я ошибался в тебе. Ты вспыльчивый, грубый, немного глуповат и совсем не сожалеешь о том, что портишь собственными руками важные для других вещи… Наверное, одиночества мало, чтобы свести двух людей вместе…

Закончив разукрашивать круглый фонарик, на котором был изображен небосвод, Линь Бао отложил кисть и холодно посмотрел на напарника.

– Я оставлю фонарик сохнуть на ночь. Постарайся долго не задерживаться. Надеюсь, завтра мы победим.

Оставив ошеломленного Цай Мина, художник вышел из мастерской. После него в воздухе витал легкий аромат кедра и красок.

Что вообще сейчас произошло? Цай Мин уставился на фонарик, только что сделанный их совместным с Линь Бао трудом. Неужели тот действительно хотел подружиться? А Цай Мин его оттолкнул своим поведением и ведь даже не извинился за причиненный картине вред. А этот фонарик… Он мирно высыхал на рабочем столе, заботливо украшенный искусной рукой Линь Бао, которая тщательно выводила мелкие звездочки и нежные розовые лепестки на ночном небе