Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

Оконница украдена, след ведёт к старому дому смотрителя дороги, угроза была направлена не против стен, а против права мастерской. Пим, принесёшь чистые фонари и верёвку. Лорен, только с разрешения герцога: нужен человек у лаза и человек у калитки. Талия, если кто-то из замка спросит, мастерская закрыта на внутренний учёт после бала. Не на страх. На учёт.

Талия коротко поклонилась.

— Будет сделано.

Рейнар добавил:

— Мои распоряжения те же. Слова леди Элины в восточном флигеле считать равными моим.

В холле стало тихо.

Элина резко повернулась к нему.

— Вы понимаете, что сказали?

— Да.

— Совет взбесится.

— Вероятно.

Ним подняла палец.

— Я начинаю получать удовольствие от вечера.

Элина хотела возразить, но Мира смотрела на неё так, будто только что услышала не просто распоряжение, а подтверждение: её госпожа больше не просительница за садовой стеной. Хозяйка. Не замка. Мастерской. И, возможно, чего-то более важного, чем замок.

Снаружи ветер ударил в ставни.

В этот раз флигель не вздрогнул.

Он ответил низким деревянным звоном, как дом, который услышал своё имя и принял его.

Через четверть часа они вышли к садовой стене втроём: Элина, Рейнар и Ним, завернувшаяся в узкий лоскут тёмной ткани, чтобы меньше блестеть в лунном свете. Лорен остался у калитки, ещё один стражник — у флигеля. Мира стояла на пороге с фонарём и тетрадью, такая напряжённая, будто сама держала половину дома на тонкой строке записи.

Старый лаз у плюща оказался ниже, чем Элина ожидала. Камни в стене были сдвинуты так давно, что снаружи их закрыли корни и ветви. Человек мог пройти, если знал место и не боялся испачкать дорогую ткань. На земле виднелись следы: узкий каблук, более тяжёлый мужской шаг и что-то тонкое, волочившееся по мокрым листьям.

Оконница.

Элина сжала её деревянную руку в платке.

— Мы вернём её, — сказала она тихо.

Рейнар услышал.

— Да.

Они вышли за стену.

Старая дорога тянулась вдоль тёмного сада, уходя к низкому строению у заросшего поворота. Дом смотрителя стоял без огней, но одно окно в нём отражало луну слишком ярко. Неестественно ярко. Словно изнутри на стекло смотрел другой свет.

Ним на плече Элины напряглась.

— Она там.

— Живая? — спросила Элина.

— Молчит. Но держится.

Рейнар коснулся рукояти короткого клинка у пояса. Элина не стала говорить, что против чёрных нитей клинок может быть бесполезен. Иногда человеку нужно держаться за понятный инструмент, пока он учится уважать непонятные.

Они подошли ближе.

Дверь дома смотрителя была приоткрыта.

На пороге лежала белая перчатка.

Женская.

А к ней чёрной нитью был пришит маленький кусочек бумаги. Элина уже знала, что не нужно брать его руками. Ним подала ей костяную лопаточку, Рейнар поднял фонарь выше.

На бумаге было написано:

“Истинная хозяйка не та, кто чинит. Истинная хозяйка та, кто отдаст себя вместо дома.”

Изнутри дома раздался тонкий деревянный стук.

Один.

Потом второй.

Потом голос, едва слышный и совсем не похожий на Ним:

— Окно… закрывают… изнутри…

Рейнар шагнул к двери, но Элина схватила его за рукав.

На этот раз он остановился сразу.

Она смотрела не на дверь. На окно.

В ярком лунном отражении за стеклом стояла Авелия.

Улыбалась.

А рядом с ней, почти скрытый тенью, виднелся высокий сухой мужчина с кольцом на указательном пальце.

Глава 9. Ночь порванных нитей

Элина не сразу поняла, что видит не людей.

В стекле старого дома смотрителя стояли Авелия и высокий сухой мужчина с кольцом на указательном пальце, но за самим окном не было ни одного движения. Лунный свет лежал на мутном стекле слишком ровно, превращая его в зеркало, и это зеркало показывало не комнату, а чужую приманку. Авелия улыбалась так же красиво, как на балу, только теперь в её улыбке не осталось ни мягкости, ни светского притворства. Рядом с ней силуэт мужчины казался вырезанным из тьмы: прямые плечи, тонкая рука, белый камень в кольце.

Рейнар стоял напряжённо, но не двигался. Элина всё ещё держала его за рукав и чувствовала под пальцами жёсткую ткань камзола, а под ней — собранную силу, которая могла рвануться вперёд в любую секунду.

— Это отражение, — прошептала Ним с плеча Элины. — Не они сами.

— Тогда где они? — так же тихо спросила Элина.

— Достаточно близко, чтобы держать стекло. Достаточно далеко, чтобы не попасться первыми.

Из дома снова донёсся стук. Тонкий, деревянный, отчаянный.

— Окно… закрывают… изнутри…

Голос Оконницы был слабым, как скрип старой рамы, которую давно не открывали. Элина сжала в платке маленькую деревянную руку хранительницы и почувствовала, как метка окна у запястья едва заметно дрогнула. Она не знала, сколько времени осталось до того, как связь оборвётся окончательно, но понимала одно: если они сейчас бросятся прямо к двери, ловушка захлопнется.

На пороге лежала белая перчатка, пришитая чёрной нитью к записке. Чересчур заметно. Слишком театрально. Авелия любила красивые жесты, но тот, кто работал с чёрными нитями, мыслил практичнее: отвлечь взгляд, заставить нагнуться, коснуться, прочитать, сделать шаг туда, где всё уже подготовлено.

— Рейнар, — сказала Элина тихо.

Он посмотрел на неё.

Впервые ей не нужно было объяснять, что она просит не вмешиваться, а услышать.

— Я вижу, — ответил он.

Он не пошёл к двери. Не приказал ей отступить. Не заслонил собой так, будто она была слабой вещью. Просто чуть сместился левее, закрывая её от окна, но оставляя ей обзор. Элина отметила это краем сознания и тут же заставила себя не думать об этом. Сейчас важна была не перемена в драконе, а тонкая деревянная рука в её ладони и голос из дома.

— Ним, как открыть окно, если его закрывают изнутри?

— У окна есть две стороны, — ответила кукла. — Та, где замок. И та, где взгляд.

— Значит, Оконницу держат не у двери.

— Скорее всего, у стекла. Ей завязывают видение. Если они закроют ей внутренний взгляд, мастерская потеряет не просто хранительницу зимней галереи. Она потеряет память проходов, лазов и тайных стёкол.

Из отражения Авелия подняла руку. На белых пальцах блеснула не жемчужная цепочка — та осталась в кукле, — а тонкая серебряная шпилька. Она медленно приложила её к стеклу изнутри отражения, и по поверхности окна поползла чёрная линия.

Не трещина. Шов.

Стекло будто начали зашивать.

— Она не там, — сказал Рейнар. — Но действие настоящее.

— Через отражение, — поняла Элина. — Значит, им нужна Оконница, потому что она связана со стёклами.

— Да, — Ним говорила быстро, без обычной язвительности. — Они используют её же силу, чтобы закрыть её.

Элина посмотрела на дом. Низкий, заброшенный, с