Ведьма пустоши - Джессика Кури

– Я знаю одно заклинание…

– Ну конечно, знаете, – пробурчал он. – И как вы сплетете его одной рукой?

С моих губ сорвался короткий, нервный смешок.

– Понятия не имею.

Некоторое время мы просто озадаченно смотрели на наши склеенные руки, чувствуя себя настолько неловко, насколько это вообще возможно. Рядом потрескивал огонь, Сильви тихонько посапывала в кресле. И вдруг мы оба разразились смехом – его смех, низкий и грудной, отдавался вибрацией в полу под нами, мой же звенел, как щебетание воробья. Я прикрыла рот второй рукой, пытаясь подавить безумный хохот, а он, сотрясаясь всем телом, уткнулся лицом в свое широкое плечо. Я чувствовала себя совершенно нелепо, а вся эта ситуация казалась каким-то фарсом, сочиненным безумным драматургом.

– Осторожно! – выдохнула я, когда он наклонился влево, к камину. – Вы же подожжете…

И тут до меня дошло. И, судя по его взгляду, до него тоже.

В одно и то же мгновение мы произнесли:

– Огонь!

– Ну конечно, – добавил он. – Только осторожно.

Мы поднесли наши склеенные руки к очагу и стали ждать. Оглядываясь назад, можно сказать, что это решение должно было стать очевидным с самого начала, и, возможно, я бы додумалась до него, если бы не была так сбита с толку ужасом и смущением. Мой смех испарился под светом этой новой вспышки здравого смысла, и я неловко отвела взгляд. Он поступил так же. Мы оба изо всех сил старались смотреть куда угодно, только не друг на друга. Огонь согревал наши руки, совсем не торопясь выполнять свою задачу. Но в конце концов жар размягчил клей, и нам удалось разъединить пальцы без особого ущерба.

По крайней мере, без физического. Моя гордость, пожалуй, никогда уже не оправится.

Я прочистила горло.

– Предлагаю никогда это не обсуждать.

– Отличная мысль, – согласился он тут же.

Я смотрела на свои пальцы с отслаивающимся засохшим клеем, не зная, что сказать, куда девать руки и как вообще сидеть перед ним прилично. Мои ноги были как-то ужасно неловко подогнуты. Отчего я так вспотела? Он заметил?

И почему сердце забилось так часто и громко, что перехватило дыхание?

– Что ж.

Мистер Норт откинулся назад, вытянув одну длинную ногу вперед, а другую подтянув к груди и обхватив ее рукой. Его волосы еще блестели от дождя, лицо пылало после нашего досадного… инцидента.

– Я собирался спросить, как прошел первый учебный день, но, вижу, вы свою ученицу уже убаюкали.

Я взглянула на Сильви, слегка удивленная теплому чувству, которое возникло у меня к девочке всего за два дня.

– География – дело нелегкое. Не так-то просто собрать мир заново.

– Верно, – тихо отозвался он и, подняв один из клочков карты, потер между большим и указательным пальцами северную половину Индии. – Признаю, не лучшая моя работа. В свое оправдание могу лишь сказать, что, когда я ее изорвал, мне было восемь.

– Вы сделали это от скуки? Или просто из безудержной любви к разрушению? – спросила я, все еще раздосадованная самой мыслью о том, что можно изорвать книгу, не говоря уже о таком красиво иллюстрированном и, без сомнения, дорогом атласе.

Он положил клочок на место, воссоединив Индию.

– От ярости.

– На весь мир, полагаю?

Я провела рукой над собранной по частям картой.

Он сухо усмехнулся:

– К сожалению, в детстве я был слишком буквален.

Несмотря на то что мистер Норт казался мне бессердечным грубияном, я на мгновение прониклась сочувствием к тому мальчику, что изорвал атлас. Мне стало интересно, каким было его детство и был ли он так же одинок, как сейчас Сильви. Может, поэтому он так крепко держит ее при себе? Из страха потерять ее и снова стать тем одиноким ребенком? В восемь лет он потерял мать – какой ребенок не отреагировал бы на такую потерю, отчаянно цепляясь за оставшуюся семью?

– Восемь – тяжелый возраст, – тихо сказала я. – Один сплошной нарыв чувств и полное отсутствие власти над собственной судьбой. В восемь лет можно совершить сколько угодно ошибок, и все они простительны.

Ошибки, которые могут преследовать всю оставшуюся жизнь. Я провела рукой по ключице, чуть выше сердца.

Почувствовав на себе его взгляд, я подняла глаза. Мистер Норт смотрел на меня с загадочным выражением – любопытство в его глазах боролось с настороженностью. Неужели он о чем-то догадывается?

– А вы их видели, сэр? – спросила я, поднимая обрывок с изображением Египта. – Пирамиды, я имею в виду.

Он посмотрел на огонь, и его глаза в свете пламени из темной бронзы превратились в яркое золото.

– Нет. Они далековато от Шотландии.

– М-м. Как и большинство мест.

Обмакнув кисточку в клей, я принялась заново склеивать Египет, стараясь как можно точнее совместить края. Но снова почувствовала на себе взгляд мистера Норта, и от его тяжелого взгляда у меня внутри все сжалось. Я испортила залив Акаба и была вынуждена снова его разлепить, чтобы начать сначала.

Я напомнила себе о разговоре, который мы с Сильви вели, бредя обратно по вересковой пустоши. Этот человек заточил ее в своем изолированном мирке, лишил друзей, школы, общества. Он полон предрассудков против магии и невыносимо высокомерен. Я повторяла себе все это снова и снова, пока холодная волна гнева не разлилась по жилам, успокоив бессмысленное трепетание в животе.

– Уже поздно, – сухо сказала я.

– Верно. Конечно. Мне нужно уложить Сильви.

Он поднялся и взял сестру на руки, держа ее так же легко, как ягненка. Но в дверях он остановился и обернулся.

– Спасибо вам, мисс Прайор.

Я подняла на него взгляд.

– За что?

– За то, что собрали мир заново.

Его взгляд упал на карту.

– Хотя Южную Африку вы все же перевернули вверх ногами.

Я вздрогнула и опустила взгляд, а он наконец удалился, на прощание бросив низкий, хриплый смешок.

Черт бы его побрал, а ведь он прав. Я и сама чувствовала, что с картой что-то не так. Пока я смотрела на перевернутый мыс Африки, в животе стягивался и стягивался тугой узел. Сжимая руку в кулак, я все еще чувствовала теплое прикосновение его кожи к своей.

– Право же, он невыносим, – прошептала я в огонь.

Глава 13

Посреди ночи меня что-то разбудило.

Я лежала неподвижно, затаив дыхание и пытаясь понять, что именно. В комнате было тихо. Окно было черным глухим квадратом – ни отблеска лунного света. Вдохнув запах восковых свечей и свежевыстиранного белья, я подумала, что, возможно, воображение сыграло со мной злую шутку. Нелепица, но мне даже вспомнился призрак, о котором говорила