Ведьма пустоши - Джессика Кури

и шагнул в воду, бросив фонарь на берегу. Лунный свет серебристой рябью расходился вокруг него. Он сбросил пальто и отшвырнул его в сторону, чтобы ничего не сковывало движений. Я ухватилась за его руку, пытаясь устоять, и выругалась сквозь зубы.

– Как вы там обычно мне говорите, мисс Прайор?– раздраженно проворчал он.– Следите за языком? Мойры правые, вы ругаетесь как матрос.

Я дрожала от злости.

– Вы просто будете тут стоять или поможете мне выбраться?

– Перестаньте дергаться, тогда, может, и помогу! Вы же только глубже нас затягиваете, безумное создание.

– Да я же не специально! Туфля застряла в иле. И это вам повезло, а то я бы запустила ею вам в голову!

Он стиснул челюсти, а затем вдруг поднял меня на руки. Не успела я опомниться, как уже обхватила его за шею, и он, тяжело ступая, понес меня к берегу. Этот путь показался мне вечностью: лэрд продирался сквозь холодную темную воду, а я дрожала у него на руках. Разумеется, он оказался крепким как бык. Разумеется, он держал меня, прижимая к груди, твердой, как железная плита. Чтоб ему пусто было. Я до жути остро ощущала его руку, аккуратно расположившуюся на дюйм ниже моей груди. Разумеется, он оказался до одури благородным – будто его честь что-то для меня значила после всего, что сегодня случилось.

– И не ждите от меня ни капли благодарности, – пробормотала я, стуча зубами. – Это все ваша вина. И этот пруд появился из ниоткуда!

На берегу он опустил меня на землю. Сделав несколько шагов, я запуталась в мокрых юбках, которые тяжелыми складками обвились вокруг ног. Меня трясло, но не столько от холода, сколько от унижения. Щеки пылали так, что могли бы зажечь спичку. Одно утешало: в темноте не рассмотреть, какая я красная. Капитан ткнулся носом в мою ногу, словно проверяя, все ли со мной в порядке.

Мистер Норт что-то проворчал себе под нос, выжимая рубаху, из которой заструилась вода. Прозвучало подозрительно похоже на «надоедливая, назойливая женщина».

– Не думайте, что это отменяет наш разговор! – заявила я ему твердо.

– Разговор?

Он поднял глаза, и мокрые пряди волос упали ему на виски.

– Вы называете это разговором? По мне, так больше походило на засаду.

– О нет. Не вы здесь жертва.

Я широко развела руками, будто обращалась к целому классу упрямых крепкогрудых шотландцев.

– И я не закончила эту беседу, сэр.

– Я уже понял, – проговорил он странно хрипло, словно в горле застрял камень. – И с величайшим удовольствием продолжу наш спор в помещении. Можем орать до рассвета, если вам угодно. Но, пожалуйста… сначала прикройтесь. А то мужчине очень трудно сохранять праведный гнев.

Он схватил свое пальто и протянул его мне.

Я опустила взгляд и лишь тогда осознала, что промокшее льняное полотно ночной рубашки облегает меня… крайне неуместным образом. Я закуталась в предложенное пальто, чувствуя, как лицо раскаляется еще сильнее.

– Ладно. Я иду внутрь, – сказала я.

Он поднял погасший фонарь.

– Мне пойти первым на случай, если еще какие-нибудь пруды решат возникнуть из ниоткуда? Свирепые штуки эти пруды. Совершенно непредсказуемые.

Я прошла мимо него и зашагала к дому, ломясь сквозь вереск. В одном он был прав: трудно сохранять злость, когда промок до нитки, замерз и спотыкаешься в темноте.

– Здесь же есть тропинка, упрямица! – крикнул он мне вслед.

Игнорируя его, я продолжила пробираться напрямик, но он все равно успел к дому первым и распахнул передо мной дверь. Я молча прошла мимо и направилась прямиком на кухню, где в очаге еще тлели угольки, отдавая последнее тепло. Капитан плюхнулся на пол и, тяжело дыша, наблюдал за нами из-под длинной шерсти, спадавшей ему на глаза.

Стоя перед огнем, я со вздохом протянула руки к углям. С юбки стекала вода, образуя лужицу на полу.

Мистер Норт – мокрый, растрепанный – стоял позади меня, нависая, как огромный медведь. Я бросила на него через плечо недобрый взгляд.

– Чего?

– Не соблаговолите ли вы немного подвинуться? – проворчал он. – Может, поделитесь очагом с человеком, который только что спас вашу чертову жизнь?

– Моя жизнь не была в опасности, – пробурчала я в ответ.

Но, скрепя сердце, посторонилась влево. Он заполнил собой освободившееся рядом место и прикрыл глаза, когда ощутил тепло от тлеющих углей. Моя кожа все еще горела от ярости, и я искоса бросила на него взгляд. По густым прядям его волос стекала вода, струясь вдоль линии челюсти. Промокшая ткань рубашки почти не оставляла места для воображения, облегая мощную грудь и очерчивая рельефные мышцы спины. Передняя часть рубашки задралась за пояс брюк, обнажая небольшой треугольник голой кожи и темные тонкие волоски на животе.

О Мойры.

Честное слово, он невыносим. Как он смеет вести себя как настоящий зверь, а потом стоять, выглядя… вот так? И у него еще хватило наглости требовать, чтобы я прикрылась?

– Заключим перемирие? – тихо спросил он, приоткрыв глаза.

Я резко отвела взгляд и уставилась на огонь.

– Перемирие?

– Хотя бы до утра. Иначе мне придется спать, открыв один глаз, чтобы вы не заколдовали меня ночью.

– Страх не лишен оснований, – пробормотала я себе под нос.

– Чаю? – предложил мистер Норт. – Чтобы скрепить наше перемирие и согреться.

Я стиснула зубы, не желая сдаваться. Но жар огня проникал не так глубоко, и кости по-прежнему казались отлитыми изо льда.

– Назовем это передышкой.

– Как пожелаете. И еще кое-что…

Он наклонился и протянул руку к моему лицу. Я затаила дыхание. На миг меня охватила дикая мысль, что сейчас он меня поцелует. Взгляд сам собой скользнул к его губам, и жар вспыхнул во мне степным пожаром. Тело отреагировало прежде, чем ум успел осилить хоть одну связную мысль: пальцы на ногах непроизвольно поджались, а дыхание застряло где-то между легких и губ…

– Вот, – произнес он, аккуратно снимая с моей шеи какую-то болотную тину и швыряя ее в огонь. На раскаленных углях она с шипением свернулась.

Ах. Роуз, дурочка. Конечно же, он вовсе не собирался…

Если бы он попытался, я бы дала ему пощечину.

Так ведь?

Да-да. Я бы непременно дала ему пощечину. Уж точно не поцеловала бы в ответ. Я респектабельная учительница, а респектабельные учительницы попросту не целуются с невыносимыми шотландцами, у которых вместо мозгов – овечья шерсть, а вместо бицепсов – дубовые поленья.

– Благодарю вас, мистер Норт.

– Я бы предпочел, чтобы ты называла меня Конрадом, – сказал он. – Уж этого-то я заслужил после спасения от ужасной гибели в пруду?

Я фыркнула самым неподобающим для леди