Ведьма пустоши - Джессика Кури

Глава 16

На следующее утро за завтраком Сильви молча водила вилкой по тарелке, ковыряя яйцо пашот, и не поднимала глаз. Конрад все еще отсутствовал по делам поместья, а она никак не могла простить мне отказ обучать ее магии. Вернувшись вчера с прогулки, я проверила ее задания, а затем до самого вечера заставила спрягать французские глаголы под неусыпным надзором миссис Макдугал. Я ничего не сказала о событиях позавчерашней ночи и о том, как застала Сильви за прядением в ее комнате, – невысказанные слова камнем висели между нами. Но у нас так и не представилось случая поговорить. После нашего разговора Конрад, к нашему с экономкой общему огорчению, лишь удвоил свои старания не оставлять нас наедине.

Я тяготилась тем, что приходится сидеть в четырех стенах. Мне следовало бы пойти к камням и ломать голову над защитными чарами, пытаясь найти в них лазейку. До моего следующего отчета Лахлану оставалось два дня, и нужно было показать ему хоть какой-то прогресс. Но проводить еще один день якобы в Блэксвайре казалось слишком рискованным.

Я сидела на кухне и штопала старый чулок, то и дело ловя на себе взгляд Сильви – она украдкой поглядывала на меня, проверяя, заметила ли я ее мрачное настроение.

– Доедай завтрак, дитя, – сказала ей миссис Макдугал, разминая на столе ком теста. – Сегодня нам предстоит долгий и тяжкий день сидения в библиотеке, и силы тебе понадобятся.

Экономка бросила на меня сердитый взгляд. Она прекрасно знала, что именно из-за меня ей вдобавок ко всем прочим обязанностям приходилось играть роль надзирателя, и вовсе не испытывала за это благодарности. Несмотря на все уверения Конрада, миссис Макдугал невзлюбила меня с самого первого дня, едва узнав, что я владею прядением; я все гадала, чем вызвана ее неприязнь – самим фактом наличия магии или же тем, что она подозревала меня в некоем куда более серьезном преступлении. Например, в том, что постоянно лгу о своей истинной цели пребывания в этом доме.

– Сегодня утром мы вернемся к твоему французскому, Сильви, – сказала я. – Мне только нужно закончить с этим чулком… Вот. Готово.

Я отложила чулок, размяла затекшие пальцы и быстро направила поток энергии, активируя заклятье, которое на самом деле вышивала все это время. В тот же миг миссис Макдугал резко подняла голову. Она дважды по-совиному моргнула, затем громко зевнула и тяжело опустилась в кресло у плиты.

– Минуточку… – пробормотала она, опуская подбородок на грудь. – Сейчас я…

Ее руки бессильно повисли по бокам, и в следующее мгновение раздался громкий храп.

Глаза Сильви расширились так, что казалось, заняли пол-лица.

– Что произошло?

Я усмехнулась.

– Это заклятье четырехчасового сна. Когда она проснется, то вернется к своему тесту и даже не заметит разницы. У нас мало времени. Живо. Надевай башмаки, пока я собираю корзинку.

Открыв от изумления рот, она прижала ладони к щекам.

– Значит, мы?..

– Дождь кончился, твой брат в отъезде, а миссис Макдугал будет спать мертвым сном до самого обеда.

Беря ее за руку, я ощутила лишь легкий укол вины. Когда Конрад узнает, что я пошла против его воли и солгала ему прямо в глаза, сказав, что не буду ее учить, он наверняка меня возненавидит. Но я не могла сидеть сложа руки и позволить магии Сильви угаснуть, равно как и не могла допустить, чтобы она покалечилась или того хуже, пытаясь колдовать в одиночку. Если Конрада невозможно убедить, его придется обойти.

Я улыбнулась.

– Пришло время для твоего первого настоящего урока искусству прядения.

Сильви сказала, что знает идеальное место для урока, и повела через сырые пустоши на восток от дома. Пока я осторожно пробиралась по хрупкому вереску, Сильви едва сдерживала восторг – она подпрыгивала, кружилась и плясала вокруг меня. День выдался прохладным и безветренным; облака тянулись по железно-серому небу длинными полосами, точно знамена. Кроме нескольких отбившихся овец, бредущих по холмистым склонам, мы не встретили ни души. Я заметила ягненка Аполлона, резвящегося возле матери; та равнодушно посмотрела на нас, когда мы проходили мимо. Проигнорировав мой дружелюбный взмах рукой, она вернулась к своему завтраку из травы.

Наконец мы вышли к обрыву, нависавшему над узким ручьем. На его краю раскинулся древний дуб, чьи ветви только-только начали покрываться свежей листвой. На сучьях было повязано множество лент и нитей, так что при малейшем ветерке все дерево начинало шелестеть и трепетать. Под сенью ветвей стоял камень вдвое выше меня. При взгляде на него у меня по коже побежали мурашки. Цвет, форма, размер… казалось, его добыли в той же каменоломне и воздвигли те же руки, что и камни в круге фейри.

– Вот он, – прошептала Сильви, когда мы взобрались на холм. – Камень Ведьм Пустошей.

Я обошла камень кругом и отметила, что в отличие от своих лесных собратьев он был покрыт древними, непостижимыми рунами и узорами, которые могли быть лишь старинными заклятьями. Там были и изображения: люди, животные, фазы луны.

– Что это?

– Это магическое, священное место, – ответила Сильви. – Что, само собой разумеется, не помешало Конни запретить мне сюда ходить. Нужно повязать ленточку на дерево в дар королеве фейри. Говорят, очень-очень давно она убила сотню ведьм пустошей, и если не воздать ей почестей, на Самайн ее слуги придут за твоей душой.

По спине у меня пробежал холодок.

– Королева фейри?

Она кивнула.

– Видишь?

Девочка указала на самую верхнюю резьбу на камне: там была изображена суровая женщина в струящихся одеждах. Одна ее рука была воздета, словно верша суд, другая отведена в сторону, и на раскрытой ладони сидел паук; его паутина струилась вниз, к короне, венчавшей голову женщины.

Вспомнив те заклятья из паутины, что опутывали каменный круг, я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Сильви горящими глазами смотрела на камень.

– Говорят, это фейри научили ведьм пустошей прядению. Они могли ходить по нитям и, если хотели, перемещались из Эдинбурга в Лондон в мгновение ока. Ведьмы были ужасно могущественными и совершенно потрясающими. Но фейри их убили, потому что они стали слишком сильными, и люди воздвигли этот камень как память о них и как предупреждение никогда не вмешиваться в дела бессмертных. По крайней мере, так мне рассказывала миссис Макдугал, когда напилась пунша на зимнее равноденствие. Она заставила меня поклясться, что я не скажу об этом Конраду.

– А ты веришь в фейри? – спросила я с напускной небрежностью, отворачиваясь от камня.

– Конечно!

Она выглядела почти оскорбленной, словно в них мог не верить только