Ведьма пустоши - Джессика Кури

– Прости, – пробормотала она.

Но глаза ее сияли, а щеки горели от возбуждения, и сдержать улыбку было невозможно.

Я вспомнила, каково это – впервые открыть в себе силу. Осознать, что ты способна на куда большее, чем мир когда-либо от тебя ожидал. Именно такие украденные мгновения магии помогли мне выжить в угнетающей атмосфере тетиного дома. Магия станет спасением и для Сильви, ее передышкой от угнетающей опеки брата. Если бы только не приходилось скрывать ее. Если бы только она могла принять свою силу во всей полноте, она бы уподобилась природной стихии.

– Ничего страшного, – сказала я и принялась за высушивающее заклинание.

Прядя его, внимательно наблюдала за Сильви.

Она была сильна для девочки ее лет – тем более для неподготовленной. Исключительно сильна. Ее техника грубовата, но это лишь вопрос практики. Я не могла припомнить ни одной девчонки из моей школы, которая смогла бы контролировать столько воды сразу на столь раннем этапе обучения.

– Не могу поверить, что ты столько времени обходилась без своей магии, – пробормотала я скорее сама себе, чем ей. – Твоему брату следовало нанять тебе наставника еще годы назад.

– Ты не должна рассказывать ему о наших уроках, – тут же сказала Сильви. – Он тебя прогонит.

– Разумеется. Даю тебе слово.

– Почему ты решила меня учить?

Мои пальцы замерли среди запутавшихся нитей, и я внимательно на нее взглянула.

– Ну… потому что тебе необходимо учиться. Магия – твое право. Она такая же часть тебя, как твой голос или твои мысли.

В ответ она лишь кивнула, задумчиво хмурясь и счищая грязь с юбки. Я молча перебирала нити и ждала, когда она соберется с мыслями и расскажет, что ее тяготит.

Когда она наконец заговорила, голос ее был совсем тихим.

– Как ты думаешь… он возненавидит меня, если узнает?

Мое сердце сжалось от сочувствия.

– Ох, Сильви. Нет, он не может тебя ненавидеть. Он любит тебя больше всего на свете. Просто иногда любовь заставляет нас бояться. Мы так отчаянно хотим защитить тех, кто нам дорог, что эта любовь и этот страх порой становятся похожи на клетку.

– А как тогда вырваться на свободу, никого не ранив?

Я опустила руки на колени, не зная, что ей ответить. Клетка, которую возвела вокруг меня тетя, была построена не из любви, а из горя и заблудшей ненависти. И чтобы вырваться из нее, мне пришлось продать свое сердце.

– Не знаю, – наконец сказала я. – Но обещаю тебе: пока это в моих силах, я буду помогать тебе найти способ.

Она встретилась со мной взглядом, а затем вдруг обняла. Я вздрогнула от неожиданности, и заколдованный узел, который я плела, рассыпался.

– Я рада, что ты приехала, – прошептала она. – Я рада, что ты мой друг.

Я обняла ее в ответ, а затем принялась собирать свой набор, стряхивая мокрый пепел с основы и снова собирая ее в сундучок.

– Что ж, нам лучше возвращаться, пока миссис Макдугал не проснулась.

Защелкивая крышку сундучка, я в последний раз бросила взгляд на изображение королевы фейри на камне. Ее лицо было высечено с вечной усмешкой, а в глазах читалась хитрость.

Прежде чем уйти, мы с Сильви повязали ленты на ветку дерева и оставили их трепетать на ветру.

Глава 17

Когда две ночи спустя я покинула свою комнату, пройдя сквозь гобелен, замок Лахлана встретил меня светом свечей и пением. Я замерла на сырых камнях под небом, похожим на серый бархат, озираясь и пытаясь понять, что же предстало перед моими глазами.

Фейри в низко надвинутых капюшонах с тонкими черными свечами в руках двигались среди руин извилистыми вереницами. Они пели, и их голоса звучали странно хрупко и нежно, точно детские. Если то и были слова, я их не разбирала: лишь печальные ноты взмывали и опадали, словно распевы монахинь в часовнях моей родины. Это было прекрасно.

И вдруг, разбивая торжественное настроение, один из фейри бросился на меня. Капюшон упал с его головы, обнажив оскаленные зубы. Он вцепился мне в горло и прижал спиной к древней каменной стене. Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но не могла вымолвить ни слова – его пальцы мертвой хваткой сдавили мне шею.

– Вы,– прошипел он с глазами, пылающими яростью.– Вы, грязные смертные, узурпаторы, отравившие все, что было в этих землях хорошего и чистого! Это вы во всем виноваты!

Он сжимал горло все сильнее. Я била его кулаками – тщетно. Перед глазами заплясали пятна, легкие горели, требуя воздуха. Никто из других фейри не пришел мне на помощь, хотя некоторые остановились и наблюдали за происходящим своими светящимися жучиными глазами.

В панике я почувствовала, как сознание начало уплывать в темноту, а легкие сдавило от нехватки воздуха. Но тут моя рука нащупала привязанный под юбкой железный гасильник, и, выдернув его, я ударила фейри по лицу. Он взвизгнул и отшатнулся, выпустив мое горло.

Задыхаясь и кашляя, я рухнула на колени, но, когда он снова двинулся ко мне, подняла гасильник.

– Клаг! – рявкнул чей-то голос.

Разъяренный фейри зарычал и снова потянулся ко мне.

Но тут чья-то рука схватила его за шею и отшвырнула прочь. Клаг пролетел двадцать шагов, врезался в каменную стену и сполз на траву. Его взгляд остекленел. Я уставилась на Лахлана, который нависал надо мной, словно ощерившийся волк. На миг прошлое и настоящее сошлись, точно ткань в руках Мойр, и я снова превратилась в ребенка, дрожащего, пока Лахлан расправляется с тетей. Сердце колотилось от мучительной смеси ужаса и облегчения. Я испытывала благодарность моему чудовищному спасителю… и леденящий ужас от его жестокости.

Клаг закашлялся и слабо вцепился в траву. Его хриплые, болезненные вздохи развеяли призраков прошлого, и я вздрогнула.

– Прочь, Клаг. Оставь девочку в покое.

Спокойная учтивость в голосе Лахлана чудовищно не вязалась с только что учиненным им насилием, и от этого по спине пробежал холодок.

Фейри, не поднимая головы, убрался прочь, волоча ушибленную ногу. Остальные отступили под опасным блеском в скользящем по ним взоре Лахлана, но некоторые напоследок одарили меня ядовитыми взглядами.

Ошеломленная и разъяренная, я проигнорировала руку, которую протянул мне Лахлан, и поднялась сама. Взгляд фейри упал на гасильник, который я все еще сжимала в руке, и его губы сжались в тонкую линию.

– Выбрось это, – сказал он.

Я сжала гасильник крепче.

– Пожалуй, я все же оставлю его у себя, – с вызовом ответила я, хотя голос хрипел.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как усталость залегла тенью в уголках