Ведьма пустоши - Джессика Кури

настоящую меня. Потрясающее ощущение – быть увиденной им, овладеть безраздельным вниманием этого бессмертного существа. Его взгляд проникал в самую глубину моих мыслей, и вдруг я почувствовала себя до боли обнаженной. Я хотела отвести взгляд, но поняла, что не могу.

Словно он наложил заклятье. Еще один ловкий трюк без нитей.

Странно. Всю мою жизнь во мне жила частица, жаждущая, чтобы ее увидели, поняли, оценили. И вот передо мной стоит прекрасный фейри и говорит все те слова, которые моя душа так жаждала услышать.

Но мне вдруг захотелось лишь одного – спрятаться.

– Когда все закончится, – произнес он, и голос его был мягок, словно падающий снег, – куда ты пойдешь?

У меня перехватило дыхание.

– В Лондон, разумеется. В мою школу, к моим ученикам.

– А если окажется, что ты переросла такое скромное место?

Его глаза, живые самоцветы, скользили по моему лицу, задерживаясь на каждой черте.

– Что, если…

Его прервал хор криков среди руин. Он резко вскинул голову, и чары развеялись.

– Что случилось? – спросила я, но он уже быстрыми шагами направлялся прочь.

Фейри собрались вокруг одного из своих, стройного существа с копной черных косичек за плечами, одетого, как и все, в траурный плащ. Он стоял на коленях, прижимая руки к ребрам, и даже в тусклом свете я видела, что он ранен.

– Милорд! – выдохнул он, когда Лахлан приблизился. – Я почти поймал его! Но он напал на меня через барьер, и за ним по пятам шла стая волков! Один из них укусил меня!

– О чем ты говоришь, Таркин? – потребовал Лахлан, опускаясь на колено, чтобы осмотреть рану фейри.

– Слуга королевы, Хранитель Врат! Он был у самой границы, и я подумал… подумал, что заставлю его заплатить за Лореллан. Они все должны заплатить, каждый до единого…

– Дурак! – прошипел Лахлан, вскакивая, – гибкий, стремительный, с оскаленными в ярости зубами. – Ты знаешь, какие я отдал приказы! Никто – слышишь, никто – не должен был вмешиваться!

Остальные фейри отпрянули, тараща глаза, оставляя истекающего кровью Таркина у ног Лахлана в одиночестве.

– Милорд! Я подумал, если его убрать с дороги…

– Я же говорил, насколько деликатна эта задача, идиот.

Лахлан сжал пальцами переносицу.

– Что случилось?

– Я попытался его сжечь, но все вышло из-под контроля. Древесина была суше, чем казалась, огонь перекинулся…

– Ох, – выдохнула я, вцепившись в руку Лахлана. – Вон там!

Вдалеке, на восточной окраине Блэксвайра, там, где лес подступает к пустоши, поднимался густой черный дым, подсвеченный снизу багровым заревом пламени. И вдруг у меня оборвалось сердце: я поняла, что огонь несется на запад, прямо к Рейвенсгейту.

– Мне надо идти! – крикнула я.

– Роуз, постой! – окликнул меня Лахлан, но я уже бегом пересекала развалины. Он звал меня по имени, но, не обращая внимания, я бросилась сквозь гобелен и оказалась у себя в спальне в Рейвенсгейте.

Глава 18

– Пожар! – кричала я, мчась по особняку.

Коридоры тонули во мраке, но снизу доносились голоса. Когда я кубарем слетела по лестнице в холл, из кухни выскочила миссис Макдугал с круглыми от изумления глазами.

– Мисс Прайор! Что, ради всего святого…

– Лесной пожар на востоке! – выдохнула я. – Я… увидела из окна. Где Сильви?

Мойры, только бы она была рядом.

К счастью, девочка появилась сама. Она была облачена в доспехи из серебряных подносов и множества скрепленных вместе брошей, которые звенели на каждом шагу.

– Что случилось? Где Конни? – спросила она.

– Он объезжает поместье, – ответила миссис Макдугал.

– Что? Среди ночи?

– Сказал, какие-то овцы пропали. И, возможно, вернется только к рассвету. Уехал на восток.

– На восток…

В ту же сторону, где лагерь Лахлана. Холмы там крутые, земля изрезана оврагами и расщелинами. Если он спустился в одну из лощин, то может и не заметить огонь, пока тот не настигнет его.

– Мистер Макдугал в пабе, – запричитала экономка, всплескивая руками. – Я не могу послать его предупредить лэрда.

– Тогда я поеду.

Распахнув парадную дверь, я вышла на гравийную дорожку.

– Возьмите одну из лошадей! – крикнула миссис Макдугал. – Скорее!

– Ариадна самая быстрая, – подсказала Сильви.

Я попыталась отогнать нахлынувшую панику; едва не ляпнула, что мне лучше идти пешком, чем пытаться усидеть на одной из высоких лошадей Конрада. Но все же направилась к конюшне и распахнула дверцу стойла. Сильви помогла мне оседлать серую в яблоках кобылу, а я наскоро вплела в ее гриву нити: заклинание спокойствия, заклинание скорости и заклинание чуткости, чтобы сделать ее восприимчивой к моим командам.

И вот настал миг, которого я боялась, – пора было садиться верхом. Сильви подтолкнула ко мне подставку, и я, не дав себе опомниться, заставила себя вскочить в седло. Будь то заклинание спокойствия или же просто отменная порода кобылы, но все прошло удачно – лошадь терпеливо ждала, пока я устроюсь поудобнее.

– Найди Конни! – крикнула Сильви. – Пожалуйста, Роуз!

– Найду.

Я направила энергию в узел чуткости, нити ожили, и грива Ариадны засветилась. Заклятье мгновенно охватило ее, наполняя сознание кобылы моей тревогой. Я крикнула Сильви, чтобы та отошла, и лошадь бросилась из конюшни. Я едва не вылетела из седла, когда кобыла развернулась, взметнула гравий и понеслась на восток.

Пока Ариадна мчалась вперед, я цеплялась за ее спину, словно перепуганная кошка. Поводья выскользнули у меня из рук, и я вцепилась в гриву, с трудом разлепляя глаза под порывами ветра. Прядильный набор так подпрыгивал на плече, что я боялась, как бы ремень не порвался.

Темное небо вдалеке уже приобрело тревожный оранжевый оттенок – огонь быстро распространялся. Копыта Ариадны дробили вереск, вырывая комья грязи; мышцы подо мной напрягались и расслаблялись, когда она съезжала вниз по склонам. Мои ноги вылетели из стремян. Стиснув зубы, я беззвучно молила Мойр, чтобы лошадь не сломала ногу в темноте – и чтобы я не сломала шею.

Мы домчались до пожара за считаные минуты – во стократ быстрее, чем я одолела бы этот путь пешком, даже если бы бежала со всех ног. Когда мы приблизились к границе огня настолько, что жар накрыл меня горячей волной, Ариадна взвилась на дыбы, заржала и отказалась идти дальше.

Пламя передо мной было диким и неистовым – это был не обычный пожар. Огонь принимал обличье огромных зверей, похожих на красно-рыжих медведей; они топтали землю, мотали головами, швыряя пламя во все стороны. Даже звук был звериным – рев огненных медведей гремел, глубокий и яростный, точно гром. Один из них заметил меня с Ариадной, вздыбился на задние лапы и взревел, бросая вызов. Из пасти его хлынул поток