Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

— Простите, мэм, — прогудел он тихим басом, при этом не сводя тяжёлого взгляда с Клайва. — Этот господин вам докучает?

Я с облегчением выдохнула:

— Да. Вообще-то докучает.

Тонкая улыбка прорезала лицо менеджера.

— Слышь, уважаемый, по-моему, тебе пора валить отсюда нахер из нашего заведения и больше никогда здесь не появляться.

Ухмылка Клайва стала ещё злее, но он быстро оценил габариты менеджера и, видимо, смекнул, что из этой драки он вряд ли выйдет без сломанного носа и разбитой хари.

— Да эта тошниловка всё равно полное говно. — Он фыркнул, а затем повернулся ко мне: — Мы ещё не закончили. Ты мне, сука, должна.

— Закатай губу, Клайв, — отрезала я. — Я тебе ни хера не должна.

Он, скорее всего, выдал бы что-нибудь ещё, но менеджер сделал весомый шаг в его сторону. Клайв развернулся и размашисто зашагал к выходу, и как только дверь за ним захлопнулась, я со скрытым удивлением услышала жидкие аплодисменты от остальных посетителей.

Менеджер ухмыльнулся, отвесил шутливый полупоклон, а затем повернулся ко мне, и его лицо стало более серьёзным.

— Этот парень — ходячая проблема, — произнёс он тихим и на удивление мягким голосом. — Как закончишь ужинать, я провожу тебя до машины. — И это прозвучало не как предложение, а как факт.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Я, конечно, была крутым зомби со сверхсилой, но иметь в качестве телохранителя бывшего рестлера, пусть даже на пару минут, было как-то надёжнее.

Он улыбнулся, по-свойски хлопнул меня по плечу и отошёл. Я снова принялась за свой пирог и внезапно поняла, что заедать стресс мне больше вообще не нужно.

Когда я вернулась домой, отец спал прямо в кресле-реклайнере. Голова была запрокинута назад, он тихонько похрапывал, воротник его рубашки был усыпан сигаретным пеплом, а в пепельнице на столике всё ещё тлел окурок. Я вздохнула и потушила его. Подумала было сгонять за пледом и укрыть его, но понимала, что если он проспит в этом кресле всю ночь, у него утром будет просто дико раскалываться спина.

— Пап. — Я слегка потрясла его за плечо. — Эй, пап, просыпайся, иди нормально в кровать ляг.

Он захлопал глазами, с трудом фокусируя на мне сонный, непонимающий взгляд.

— Энджел-детка… ты чего тут делаешь?

— Вообще-то я здесь живу, насколько мне известно.

Он пренебрежительно фыркнул, и я не могла его за это винить. На прошлой неделе я провела у Маркуса целых четыре ночи, и единственная причина, по которой это число не дотянуло до семи, заключалась в том, что остальные три ночи он впахивал на смене, а куковать в его доме одной мне казалось как-то не по себе.

— Да ладно тебе, — сказала я. — Иди давай в кровать, а то утром спина отвалится.

Я протянула руку, чтобы помочь ему подняться, но он резко её отдёрнул.

— Я тебе не немощный старик, — огрызнулся он, нахмурившись. — В состоянии сам вылезти из грёбаного кресла без посторонней помощи.

— Ладно, как знаешь. Я просто не хочу, чтобы у тебя всё болело, потому что утром ты из-за этого будешь брюзжать как конченый мудак.

Он с трудом, налегая на подлокотники, вытолкнул своё тело из кресла.

— Пиздёж. Я брюзжу как конченый мудак вообще всегда. Так что похуй, болит у меня что-то или нет.

— Ну, тут я даже спорить не стану, — парировала я.

Он фыркнул, а затем скривился, пытаясь разогнуть и потянуть спину.

— Сука, ну и говно же эта старость. Никогда, слышишь, никогда не старей.

Меня накрыла внезапная волна тоски. Существовала пиздец какая большая вероятность, что я-то как раз и не состарюсь — по крайней мере, точно не так, как он. Насколько я знала, мне никогда не грозило столкнуться с такой стандартной хернёй, как артрит или морщины. Посмотреть хоть на Канга: мужику было под восемьдесят, а выглядел он на двадцать с хвостиком.

— Ты не старый, пап. Ты просто потасканный жизнью. У тебя в запасе есть ещё пара десятков лет, чтобы капать мне на мозги.

— Ну да, надо же заниматься тем, что у меня лучше всего получается, верно? — Он поплёлся в сторону кухни. — Ты ж хавчика из магазина никакого не припёрла, я так понимаю?

Я мысленно поморщилась. Мне даже в голову не пришло заехать в супермаркет.

— Нет. Но если хочешь, могу заказать пиццу.

Он махнул рукой:

— Не, нахер. Долго ждать. У нас там вроде оставались какие-то макароны с сыром.

— Сядь. Я сама приготовлю, — велела я.

— Господи боже, Энджел, — нахмурился он. — Я тебе не грёбаный инвалид. У меня просто спину прихватило. Я в состоянии сам сварить себе эти всратые макароны.

— Ладно, вари тогда сам свои всратые макароны, — бросила я, усаживаясь на барный стул у кухонной стойки. — Только постарайся потом не ныть слишком громко.

— И когда ты только успела стать такой, блядь, ядовитой? — спросил он, зыркнув на меня, но мне показалось, что в его взгляде промелькнула едва заметная капля гордости. Ну, или я просто видела то, что мне очень хотелось видеть.

— Это всё новая работа. Знаешь, что самое крутое в возне с трупами? Эти покойники, сука, никогда не спорят и не пререкаются.

Он неожиданно выдал короткий смешок:

— Я до сих пор хрен знает, как ты возишься с этим дерьмом. Меня бы там паранойя сожрала — вечно казалось бы, что какой-нибудь труп сейчас зашевелится и пойдёт на меня. — Он вытащил коробку из кладовки и высыпал сухие макароны в миску. — Ты же раньше от любого пустяка нос воротила. Как ты вообще через это перешагнула?

Я пожала плечами, стараясь удерживать максимально каменное лицо:

— Да просто привыкла, наверное. Делаешь то, что должна, верно?

Он налил в миску воды и засунул всё это месиво в микроволновку.

— Ну, по крайней мере, это безопаснее, чем твоя прошлая пахота в круглосуточных магазинах. Я вечно дёргался, что тебя там в один прекрасный день прижмут на ночной смене и пристрелят нахер.

От этих слов я аж зависла. Мне бы в жизни, блядь, даже в голову не пришло, что он может искренне переживать за мою безопасность. Конечно, мы только последние пару недель начали по-человечески общаться, и до меня дошло, что ему на самом деле не насрать на меня, и он больше не винит меня во всех смертных грехах и неудачах своей жизни. Нам обоим понадобится куча времени, чтобы сломать старые привычки и защитные реакции, в которых мы варились столько лет.

Но его комментарий про вооружённый налёт тут же напомнил мне о том, что случилось со мной прошлой